Чтение онлайн

Следуя по широкому с высокими потолками коридору Зимнего дворца, Машенька приблизилась к величественной парадной мраморной лестнице, украшенной позолоченной лепниной, мраморными статуями и живописным плафоном, изображающим древнегреческих богов. Спускаясь вниз, девушка еще с верхнего лестничного марша заметила высокую поджарую фигуру молодого гвардейца, который в этот момент поднимался ей навстречу. Вмиг смущенно опустив глаза, Маша чуть замедлила шаг, намереваясь пройти мимо молодого человека не здороваясь, ибо они не были представлены друг другу. Но гвардеец, едва поравнявшись с девушкой, тут же оценивающим взором пробежался по фигурке Машеньки, которая была чуть выше среднего роста. Невольно отметив ее прелестное совершенное лицо и гибкий изящный стан, он вдруг громко произнес:

– Добрый день, сударыня!

Невольно остановившись, Маша быстро вскинула на него глаза и чуть замерла. Ее заинтересованный наивный взор стремительно описал круг по всему образу молодого гвардейца. На вид молодому человеку было лет двадцать пять, и он выглядел невозможно браво и великолепно. Высокий, видный, с широкими плечами, он имел красивое скуластое лицо, яркие карие глаза и чувственные губы. Вмиг ощутив неистовое волнение от его близости, Машенька даже не нашлась что ответить, ибо гвардеец в красно-зеленом военном мундире и высоких ботфортах стоял невозможно близко. Видя ее замешательство, молодой человек сделал несколько шагов назад и спустился ниже, его взор оказался как раз на уровне глаз девушки, и он добавил уже тише:

– Мы не представлены друг другу. Но это лишь досадная ошибка. Мое имя Григорий Петрович Чемесов, поручик лейб–гвардии полка ее Величества, – и видя, что девушка внимательно смотрит на него своими чудными прелестными глазами, он улыбнулся ей мальчишеской улыбкой и вежливо добавил. – Могу я узнать Ваше имя?

Только после этих слов Машенька очарованная всем эффектным мужественным образом молодого человека пришла в себя и, искренне улыбнувшись Чемесову, произнесла:

– Озерова Мария Кирилловна. Я фрейлина государыни нашей.

– Весьма раз знакомству! – прочеканил Григорий, и вновь проводя по девушке заинтересованным взором, добавил. – Однако, раньше я Вас не видел, хотя знаю всех фрейлин ее величества.

– Я недавно служу во дворце, – ответила Маша.

– Это все объясняет, – тут же выпалил Чемесов и его взор остановился на больших, лучистых, мерцающих синих глазах девушки. Невозможно юная, прелестная, с утонченным лицом и гибким станом, с румянцем на щеках и переливающимися темными локонами, она вызвала в существе молодого человека страстное волнение и Григорий добавил. – Надеюсь, мы еще увидимся?

– Да, наверное, – кивнула Маша, понимая, что для первого знакомства уже достаточно разговоров. Тем более, на лестнице появились еще люди, и их продолжительная беседа могла вызвать кривотолки.

– Тогда буду ждать, – кивнул довольно Чемесов.

– Извините мне надобно идти, – пролепетала, извиняясь, Машенька.

– Да простите меня. Я задержал Вас, – кивнул Григорий. И Маша, быстро поклонившись ему головой, поспешила далее вниз, инстинктивно ощущая, как поручик буравит ее спину настойчивым взором.

Чемесов проводил внимательным взглядом изящную соблазнительную фигурку девушки до самого низа лестницы, и только потом быстрым маршем вновь направился в сторону покоев цесаревича Павла, ощущая, что юная фрейлина императрицы весьма лакомый кусочек и явно стоит того, чтобы попробовать завоевать ее расположение.

Таврический дворец князя Потемкина,

1790 год, Март, 3

– Григорий, так что там у нас с барышней Озеровой? – тоном инквизитора поинтересовалась княгиня Екатерина Семеновна Д. переводя властный взор на молодого офицера в форме лейб–гвардии измайловского полка. Чемесов натянулся, словно тетива и выпалил ответ:

– Я полностью очаровал ее, сударыня.

– И что? – высокомерно спросила княгиня, которая вальяжно полулежала, расположившись на парчовом диванчике и гладила пухлой ручкой мохнатую собачонку.

– Мне кажется, она влюблена в меня, – замялся Чемесов, не зная, что еще сказать Екатерине Семеновне.

– Это весьма обнадеживает, – кивнула удовлетворенно княгиня. – Григорий, ты ведь прекрасно знаешь, что у малышки Озеровой есть свободный доступ к покоям императрицы и к комнатам ее любимца Зубова.

– Да, я помню об этом.

– Вот именно, помни. Ведь мы с Григорием Александровичем для того и рекомендовали тебя императрице, чтобы ты был в свите цесаревича и мог заниматься нашими делами.

– Да, я помню обо всем, – кивнул, поклонившись, Григорий.

Поручик Григорий Петрович Чемесов, слыл представительным и видным придворным и занимал небольшую должность при дворе Екатерины Алексеевны. Именно благодаря своим высокопоставленным покровителям, Потемкину и княгине Д., Чемесов получил эту должность и понимал, что от его поведения при дворе зависит его дальнейшая карьера.

– Ты должен быть уверен, что малышка Озерова полностью подчиняется тебе, и готова ради тебя на все. Только после этого, я скажу тебе, как следует поступить дальше, – загадочно сказала княгиня.

– Но, мне кажется, она готова.

– Тебе кажется или ты уверен? – спросила Екатерина Семеновна строго. – Наше дело весьма важное и очень деликатное, и я бы не хотела, чтобы в нем участвовали люди, которые не до конца уверенны в своих силах.

– Да она влюблена в меня, как кошка. И, если я велю – она сделает все. Ваша светлость, Екатерина Семеновна дайте мне поручение, я все исполню! – выпалил Чемесов, понимая, что настал именно тот момент, когда он может завоевать доверие облеченной властью и обласканной государыней княгини Д.

– Браво, Григорий, – кивнула довольно княгиня и небрежно добавила. – Если все, так как ты говоришь, тогда вскоре жди от меня письма. Когда я решу, что время пришло, я вызову тебя и объясню, что следует сделать…

Едва лакей закрыл дверь за Чемесовым, как княгиня обернула голову на чуть приоткрытую дверь кабинета, и проворно откинув от себя собачку, встала. Она проследовала в смежную комнату и приблизилась к полноватому с внушительной фигурой мужчине лет пятидесяти, который развалившись, сидел в кресле в одном халате и потягивал игристое вино из хрустального бокала. Потемкин, а это был он, вскинул затуманенный вином взор на Екатерину Семеновну, едва она приблизилась и поинтересовался:

– И что наш молодец?

– Да как обычно – одна бравада и пылкость, – поморщилась княгиня, усаживаясь в кресло напротив Григория Александровича. – Я ему велела потребовать с Озеровой признаний в любви. Ведь, именно после этого он сможет просить ее сделать то, что нам надобно.

– Да, Вы верно, подметили Екатерина, ради любви люди на многое способны. Даже отравить кого-нибудь…

– Тише, Григорий Александрович! – смутилась тут же княгиня, испуганно оборачиваясь на приоткрытую дверь. – Вы же знаете, везде есть уши.