Чтение онлайн

"Где документы, последний раз спрашиваю!" А солдат с автоматом наизготовку стоял за его спиной.

"Тттам!" - проблеял Николай Федорович, - и с опаской оторвав одну руку от затылка, показал ею в сторону соседнего домика-спетчасти, где обитала Фаина.

"Ребята, это не зек, это наш начальник отряда!" - начал в дверь объяснять Виталий. Защитники порядка и родины враз к нему повернулись.

"Не похож на начальника!" - старлей глянул на страдальца с меньшей агрессией, - "Небритый, оболванен наголо, морда помята, одежда зековская", - и обернулся к Виталию, - "Документы его найди, а то тычет рукой в стенку, а на ней ничего, куда можно их положить!"

"Это я мигом!" - Виталик заулыбался, - "Это он не на стенку, а на соседний домик показывал! Там его документы, в сейфе!"

Через пару минут старлей держал в руках паспорт Николая Федоровича, и сравнивал фотографию с оригиналом на кровати.

"Похож", - вздохнул с сожалением, - "а я уже обрадовался, что одного беглеца нашли",- и уже строго, - "Следить за собой получше нужно, гражданин начальник! И одежду заключенных не носить!" Успевшая собраться возле домика публика радостно загудела. Что ни говори, а Николай Федорович делал много хорошего. Для всех. И практически ни с кем не ругался, даже если подчиненные малость перебарщивали с выпивкой. Ну а что суждения о подчиненных, даже и нелицеприятные, смело высказывает в лицо - так это нормально, прямой человек, и смелый - это я насчет себя, с головой пустой от умных мыслей.

Когда все малость успокоилось, когда офицер заулыбался, а славные защитники родины не замедлили начать разговор с отрядными девушками и уже пытались Мирненских оторв увести в палатку, ситуация прояснилась окончательно. Как Виталий и предположил, с зоны возле Мирного действительно сбежали трое зеков, и теперь вояки их второй день ищут. Заехали и в отряд, а там Николай Федорович, три дня не бритый, стриженный наголо, и в черной робе. Чем не зек? Старлей по инструкции и действовал. В общем, насмеялись от души, гостей накормили, предложили переночевать - и солдаты с надеждой на командира посмотрели. Но тот праздник для них делать отказался, и скоро Уазик отряд покинул. Оставив всех, кроме начальника, с приятными воспоминаниями.

А в субботу Николай Федорович, уже не в зековской форме, а в приличной одежде, с утра развил бурную деятельность. После завтрака устроил собрание, и на нем определил, кто после работы должен из лагеря уехать и назад не возвращаться. Привел убийственный довод: по ночам уже прохладно, скоро будет и холодно. А потому все, кто в отряде сидит, а в поле не выезжает, могут работать и в партии. И свои места в домиках должны освободить, хотя бы для женщин, занимающих палатки. Правильно решил Николай Федорович! Я его даже зауважал.

В итоге определилось, кто из отряда уедет - это несколько женщин, в том числе жена Виталика, и Николай Андрианович, который давно мог сидеть в партии, но туда не рвался, ради воскресных рыбалок на озере.

Полевики разъехались по участкам, и вернувшись с работы, по составленным начальником спискам начали из палаток перебираться в домики. И не только занимать места уезжающих, а и уплотнять их, как например у Виталика, к кому вместо жены по разнарядке вселялись я, Лешка и Коля. Хотя Николай Федорович Лешку хотел забрать к себе, но тот все же отговорился. Что бы не смущать начальника своими ночными походами к Фаиночке. К которой в домик никто и никого подселять права не имел.

А на воскресенье в партию я не поехал. Нечего там делать, без Светули. Коля тоже в отряде остался, из солидарности, а Лешка - боясь санкций со стороны Фаиночки. Утром пробежались до разъезда, бутылочку вина распили там, с общим нашим местным другом, еще тройку забрали с собой в отряд. И хорошо посидели в домике - по комфорту с палаткой сравнивать его просто смешно.

Часть пятнадцатая.

Уезжая из отряда, Виктор Андрианович вручил мне карту, составленную по результатам электроразведки. И в понедельник я засел над ней, пытаясь с учетом и магнитки уточнить положение под наносами разрывной структуры на первой своей геологической карте.

Еще раз убедился, что геофизика - великое дело. Скрытый разлом, до которого можно добраться только картировочными скважинами, четко проявлялся в полях и магнитном, и электрическом. И прослеживался не одной, общей для обеих полей линией, а двумя сближенными, сходящимися и расходящимися, и присущими каждому отдельному полю. То-есть, структура была мощной, широкой, и с большой долей вероятности не менее значимой, чем выделенная и изученная на пятачке. К тому же не требовала для заверки больших объемов картировочного бурении - зная ее положение, скважины можно проходить в узкой полосе, а не через всю долинку от одного до другого края. На всякий случай на геологической карте карандашиком подрисовал уточненное положение структуры, места заложения будущих картировочных скважин. И пошел показать произведение исскуства в домик Виктора Александровича - сегодня он камералил в комфортных условиях личного жилища.

Старший геолог посмотрел мою карту, по очереди наложил на нее карты геофизические, недолго подумал.

"Завтра-послезавтра отправлю к тебе буровые", - глянул мне в лицо, - "Что бы ты успел керн из скважин правильно определить", - помолчал и продолжил, - "Тебе я верю, все сделаешь правильно и без подсказок. А другим не очень, могут с породами и начудить. Потому что все похожи, и лучше тебя никто в них не разбирается. Это я знаю точно".

"А скважины я правильно наметил?" - на всякий случай мне не мешало подстраховаться.

"У тебя неправильно не бывает!" - Виктор Александрович улыбнулся, - "Действуй!" - и протянул мне мои же бумаги. Ну что ж, скважин немного, за неделю буровики их отщелкают. И задерживаться на лишние два-три дня в отряде не придется. Душа в Москву рвется, к ящичку в общежитии, с письмом от Светочки!

В поле дел почти не оставалось. Приезжал туда объяснить документаторам, что вскрывается в канавах, смотрел первые картировочные скважины - буровые в среду на участок ко мне приползли. Полдня хватало на все, и я на своих двоих возвращался в отряд, подумаешь, пробежаться пять километров. Там заканчивал с материалами для диплома, помечая для себя, чего еще не хватает - нашлось и такое.

По вечерам становилось прохладно, и веселья, как это было раньше, когда ночью гуляли в маечках и шортиках, когда собирались в одной из молодежных палаток, уже не было. Не поведешь же в домик шумных гостей, если в нем есть человек солидный, из старой партийской гвардии?

Но в пятницу гость попытался напроситься сам: в домик, когда я уже лежал в спальнике, постучали. Коля дверь приоткрыл, на улицу вышел. Через минуту вернулся.

"Девочка к тебе пришла! Просит выйти!"

"Кто?" - поинтересовался за меня любитель девочек Лешка.

"Мирненская ляля, кто ж еще!" - Коля изобразил улыбку почище хорошего актера, - "Вставай, сделай девочке приятное!"

"Не пойду", - отвернулся к стенке домика. Даже если б судьба не свела меня со Светой, даже если б у меня женщины давно не было и избыток гормонов не позволял по ночам спокойно спать постоянно возникающими эротическими видениями, ни с одной из Мирненских оторв я не хотел иметь дело. Успели в отряде засветиться, как безотказные давалки, причем ни мало не смущались, что все знают с кем и когда каждая успела переспать. Я их нисколь не осуждал, ну не могут они по другому, но душа противилась, повинуясь очередному моему принципу: не имей дело с девушкой, если на данный момент у нее есть парень из твоих знакомых. Лешка возмущался, этому моему принципу, может быть и правильно, но совладать с собой, принцип нарушить, я не мог.