Чтение онлайн

Под утро уже пешком, без кареты, возвращался Сирано в Париж, переживая минуты познанного счастья. Ему хотелось петь, кричать от радости, временами переходить на бег, словно спасаясь от кого-то. Ему казалось, что бочка водовоза, выехавшего поутру развозить воду по домам парижан, катится впереди сама собой (лошади из-за бочки не было видно), и он готов был вообразить, что бочка и есть лошадь, едущая в самокатящейся карете.

Все встречные улыбались ему, как вчера итальянские комедианты и цыганки, как сама Лаура.

Он был бы беспечно счастлив, если бы не вспоминал сказанные ему Лаурой загадочные слова:

– Вы - мое божество, Бержерак! Если у нас будет ребенок, он будет сыном неба и от него пойдут гиганты. Я правильно вспомнила Библию?

Что это? Опять совпадение, наваждение, предупреждение?

"Нет! Это просто вершина счастья!
– бездумно обрывал сам себя Сирано.
– Как бы то ни было, но познанное счастье выше всего на свете!" - И он переходил на шаг вприпрыжку.

Ранние прохожие оглядывались на него.

Глава шестая

ХУЖЕ СМЕРТИ

И хоть мой ужас будет скрыт

От осуждающего взора,

Но сердце гложет жгучий стыд

И боль несмытого позора!

С и р а н о д е Б е р ж е р а к

Предвкушая каждую вечернюю встречу с Лаурой, Сирано подолгу просиживал перед зеркалом, стараясь своей внешностью порадовать подругу.

Последнее время его раздражал досадный кашель, мешавший встречам с Лаурой. Непонятно почему, он тревожился. И когда, как обычно, к нему зашел добродушный Ноде, он не постеснялся, правда с шуточкой, показать свой платок со следами крови, сказав:

– Открываются старые раны. Это от избытка счастья.

Ноде отнесся к этому "пустячку" с неоправданной, как показалось Сирано, серьезностью.

– Друг мой, я старше вас и многое успел повидать. Мне бы очень хотелось познакомить вас с чудесным человеком, доктором Пигу, стремящимся, кстати сказать, вступить в наше тайное общество, ибо вся его деятельность посвящена Добру.

Сирано не имел ничего против, удивясь лишь поспешности, с какой Ноде сразу же отправился в карете за Пигу.

Доктор оказался высоким и худым человеком с длинным лицом и крючковатым носом, словом, ничуть не напоминающим воплощение Добра, каким готов был представить его себе Сирано.

Когда они втроем сидели в одной из комнат замка в ожидании еще не вышедшего из своих покоев герцога, Сирано был неприятно поражен внимательным и сверлящим взглядом долговязого доктора, смотревшего на него во время приступа несносного кашля.

– Господин де Бержерак, - обратился к Сирано доктор Пигу, - я столько слышал о вас, что мне хотелось бы поддерживать с вами самые дружеские отношения.

– Я не вижу препятствий этому, - отозвался Сирано.

– Тогда в качестве первой дружеской услуги позвольте мне серьезно огорчить вас.

– Огорчить?
– удивился Сирано.

– Ваш платок испачкан кровью.

– Какой пустяк! Я просто чуть простыл. Если бы вы видели, сколько потерял я крови из-за пронзившей меня насквозь пули, вы бы поняли, что старая рана может открыться.

– Уверяю вас, такой опасности, как сейчас, вы в жизни еще не подвергались.

Сирано насторожился.

– У вас несомненный признак страшной болезни, которой вы заразились от человека столь же несчастного, как и вы, старая рана лишь способствовала этому. Боюсь, вы неосторожно выбирали себе для общения друзей или подруг.

Сирано побледнел.

– Доктор Пигу! Я готов был к дружбе с вами, но... лишь то обстоятельство, что я не вынимаю больше шпаги из ножен, спасает вашу жизнь.

– Спасать надо не мою, а вашу жизнь, дорогой де Бержерак.

Сирано похолодел.

Он столько слышал ужасов о чахотке, которая поражала, делая беспомощными вчера еще могучих людей. В солдатской среде гасконцев презирали этих несчастных "кашлюг", неспособных по-мужски противостоять болезни слабых. Но сейчас он подумал не о себе, а о Лауре. По-иному выглядел ее кашель после танца, то румяное, то бледное лицо и блестевшие глаза.

– Я предлагаю вам, дорогой Бержерак, незамедлительно лечь ко мне в больницу. К сожалению, мы, лекари, пока бессильны против этого злокозненного недуга. Увы, он неизлечим. Однако мы в состоянии, я надеюсь, избежать его скоротечности.

– Скоротечная чахотка?
– машинально произнес Сирано.
– Я слышал об этом заболевании. Но мне, надеюсь, это не грозит?

– От вашей болезни былые богатыри чахнут, теряют силы, волю, вянут, как сорванные цветы без воды. Я рассказал вам о недугах своих несчастных пациентов потому, что изобрел для их спасения ртутные препараты, способные если не победить горькие недуги совсем, то замедлить их развитие. К сожалению, препараты не всеми воспринимаются безболезненно. Поражая источник болезни, который нам неизвестен, мы вместе с тем вынуждены задеть и сам организм. Но тем не менее лечение необходимо, и уже сейчас, закончил Пигу, остро смотря на Сирано.

– Да, да, доктор! Я признателен вам и скорее всего обращусь к вам за помощью.
– Говоря это, Сирано снова думал не столько о себе, сколько о Лауре.
– Надеюсь, вы простите, что я оставлю вас с почтенным Ноде, поскольку сам должен спешить.

Доктор понимающе улыбнулся.

– Вы, несомненно, намерены поступить достойно, - заметил он, обмениваясь с Ноде многозначительным взглядом.

Сирано помчался на конюшню, где попросил оседлать своего коня.

Когда он приближался в Сен-Жерменском предместье к заветному особняку, сердце его отчаянно стучало.

Как он скажет своей возлюбленной Лауре, что они оба несчастнейшие люди на Земле? И в своей беде он должен винить ее, ни о чем не подозревающую?

А если она возмутится и обвинит, в свою очередь, его?

Полно! Кашель и болезненный румянец на ее лице были еще до встречи с ним на вечере у графини де Ла Морлиер, до зажигательного танца там, до памятного первого раута вот в этом особняке!

При виде особняка его неприятно поразили стоящие у решетки, как и в первый его приезд, подводы. Их загружали знакомой Сирано мебелью: атласные кресла с гнутыми ножками и закругленными спинками, зеркала в золоченой оправе.

Что случилось?

Сирано боялся подумать о том, что причина происходящего кроется в той же самой болезни, которой пугал его доктор Пигу.

В довершение всего он заметил на одной из подвод безобразную старуху Марту с провалившимся носом, которой Лаура якобы обязана почему-то своей речью.

Она увидела его и затряслась в отвратительном смехе.

Сирано не стал заговаривать с ней и бросился к особняку.

Странная перемена произошла там за несколько дней его отсутствия. Вьющиеся растения завяли и свисали мертвыми плетьми, как веревки.