Чтение онлайн

— Чем же ты занималась?

— Ничем. Училась, пока это было возможно, а в пятнадцать лет переехала с мамой в Пермь.

— А отец?

— Долгая история, не хочу вспоминать.

— Он к тебе плохо относился?

— Нет, что ты. Мы были лучшими друзьями. Играли в теннис, стреляли по бутылкам, собирали эдельвейсы — все у нас было о’кей. Но вечно это продолжаться не могло, и мама не выдержала. Она считала, что я создана для другой жизни, взяла меня подмышку и сбежала.

— А ты разве не хотела уехать?

— Не помню, нет, кажется.

— Так ты у меня капитанская дочка?

— Почему ты решил?

— Пятнадцать лет для дочери замполита — это многовато. А майоры уже в комендатурах служат.

— Мне кажется, он до сих пор капитан.

— Тогда мне ясно, откуда в тебе эта бесинка. Капитанская дочка. Ничего другого быть не могло.

— Собирайся, — сказал Руслан, заглядывая в палатку, — Гелат обещал нам проводника, через час выходим.

— Руслан, давай останемся. Я только в себя стала приходить.

— Хватит болтать. Собирай вещи, проводник ждать не будет.

— Ладно, — Светлана лениво потянулась и стала собирать в мешок походную мелочь.

Она, наконец, решила убрать документы в рюкзак, но приходилось выбирать — либо ненужный моток веревки, либо документы. Осмотрев со всех сторон перевязанную проводом кипу бумаг, Светлана решительно развязала узел и размотала провод. Его оказалось очень много. Девушка подумала, что легко сможет запутаться и стала сматывать его как лассо. Она аккуратно сняла с кипы первый лист пожелтевшей бумаги и перевернула его. Им оказался журнал-ордер, именуемый в среде бухгалтеров как «Шестерка» и не имеющий никакого отношения к движению денежных средств.

«Я так и знала, — подумала Светлана, — он их по весу, что ли, хотел продавать? Вот зачем ему это»?

Она перебирала листы финансовых документов, пока не обнаружила извещение о переводе денежных средств в иностранной валюте. Документ был странным. Раньше Светлана никогда не видела таких бланков, да и сделан он был то ли на цветном принтере, то ли на ксероксе. Единственная «мокрая» печать выглядела неестественно синей. Девушка покрутила его в руках и положила вместе с остальными. Она уже сомневалась в правильности своих действий и собиралась вернуть все в первоначальное состояние, когда заметила, что документы, идущие следом, склеены между собой.

«Это что за черный ящик?» — подумала Светлана.

Девушка осторожно разломила стопку. Заглянув в середину, она сунула палец между страниц. Ей показалось, что она услышала слабый щелчок и увидела блестящий край металлического предмета.

«Контрабандисты так перевозят оружие. — подумала она, — Что же перевозит Руслан? Или вся эта макулатура блеф, кукла, а то, что она обнаружила, настоящие доказательства? Или это бомба. Черт! Руслан везет бомбу».

Девушка аккуратно положила стопку документов на спальный мешок и боком поползла к выходу.

«Нет. Не может быть. Зачем ему это надо? Да и мала эта стопка для бомбы. К тому же Руслан — бухгалтер, а не камикадзе. Здесь что-то другое, но что?»

Светлана посмотрела на стопку бумаг и протянула руку, но осторожность взяла верх над любопытством:

— Ничего не трогать. Сначала надо спросить.

Девушка выбралась из палатки, разбитой на крохотной ровной площадке рядом с другими палатками носильщиков, и торопливо пошла к расщелине, закончившейся треугольным входом в пещеру. Проскочив между носильщиками, смазывающими солидолом банки консервов, оказалась в маленьком гроте, спускавшемся в темноту. Ее глаза не привыкли к мраку. И она двигалась на ощупь, осторожно ступая по камням.

— Что ты здесь делаешь? — раздалось рядом, и от неожиданности Светлана вздрогнула.

— Я запретил тебе подходить к пещере, — Гелат включил электрический фонарик и направил под ноги.

— Да, Гелат, я знаю, но Руслан пошел к тебе, и я решила…

— Его здесь нет, уходи сейчас же.

— Хорошо, я уйду, — Светлана повернулась спиной и, пользуясь тем, что фонарик Гелата еще освещает неровный каменный пол, сделала шаг к выходу. Она увидела тонкую струйку пыли, спустившуюся с потолка, и шепот, скатывающихся со стен камней, напомнил гулкое помещение.

— Скорее к выходу! — прозвучал взволнованный голос у нее над ухом.

— Что случилось? — попыталась спросить Светлана, но увидела только луч фонаря, заметавшийся в пыли.

Раздался оглушительный удар, и белая клякса света, описав окружность, растаяла в темноте. Светлана почувствовала, как недовольно задвигались, загудели камни под ее ногами. Жаркий, сухой порыв, словно огромный, вырвавшийся из печи непослушный язык пламени, ударил ей в грудь, и, падая на оживший пол, она почувствовала, как ее засыпает летевшими отовсюду камнями.

Где-то в темноте капля воды упала и разбилась о камни.

«Откуда здесь вода? — подумала Светлана, — Здесь так высоко».

Вторая капля повторила судьбу первой, наполнив пещеру звуком, похожим на поцелуй.

«Это называется какофония. Какофония — это, когда лежишь в пещере с переломанными ногами, и вокруг тебя капает вода. Все, что там понаписано в словарях — это чушь собачья, потому что не имеет ко мне никакого отношения. Если я когда-нибудь еще увижу дневной свет, то буду говорить на своем языке. Не на русском, не на чеченском, не на туземском. На языке человека, который сам определяет значение слов и решает, что они означают в тех или иных ситуациях. Это, наверняка, будет раздражать окружающих. Ну и пусть. Они привыкли называть белое белым, а черное черным и не замечают того, что на самом деле происходит с ними. Если они так желают быть обманутыми, я не буду им мешать, а с меня хватит».

Светлана попыталась пошевелить рукой и с силой ударила себя ладонью в лицо. Она тут же заплакала, громко перебирая октавы своего голоса, протяжно завывая и коротко всхлипывая. Слезы бежали по ее щекам и падали, разбиваясь о камни, а она не слышала этого звука, и это казалось невероятно обидным. Подняв голову, она увидела белый диск солнца, ослепивший ее и на минуту заставивший замолчать.

«Вот и все. Вот и ладушки. В пещере не бывает солнца. Значит это за мной. Пришли за моей душой, а тело откапывать не будут. Да и кому оно теперь нужно? Теперь только душа. Чего же они медлят? Так и замерзнуть недолго. Ах, да! Впереди — вечность, можно и подождать. Кто же это такой? Жаль, что я не интересовалась религией. По меньшей мере, знала бы, кто за мной пришел. Что-то крутится в голове насчет Петра или Павла. Еще помню, что у него должны быть ключи. У этого вроде нет. Что же он делает? Откапывает что ли? Тело тоже решили забрать? Странно. Кого-то мне этот святой напоминает. Точно. На Гелата похож. А вот и еще подошли. Эти точно на святых не похожи, рожи, как щетки для обуви. Что они делают? Куда меня несут?»

Гелат положил Светлану возле входа и стал ощупывать ноги и руки. Покрутил ее голову и, размахнувшись, ударил по щеке.

— За что? — Светлана закрыла лицо руками, пытаясь избежать дальнейшего избиения.

— Ты в порядке, — сказал Гелат, вставая, — у тебя шок, но это скоро пройдет.

— Зачем? Зачем ты меня ударил?

Гелат не стал слушать и отошел в сторону.

Вскоре рядом со Светланой положили тело носильщика. Он сильно обгорел и напоминал обгоревшую куклу, случайно попавшую в духовку.