Чтение онлайн

— Ну ты даешь? — не выдержал шофер.

— Я не сразу это поняла, но старушка мне показалась немного экстравагантной что ли? Она все время проводила на даче, доверяя свою жилплощадь постороннему человеку, и денег вперед не взяла.

— Так что в этом странного?

— В принципе, ничего, но меня поразило, что в ее доме нет ни одной фотографии, ни на стене, ни в шкафу. Бабульки это обожают, а тут как-то все наоборот. Я, правда, подумала, что, может, у нее случилась трагедия, и муж с сыном погибли, например, и она не хочет лишних воспоминаний, и все такое. В общем, не выдержала я и стала искать в ее вещах фото.

— Ну и как?

— Нет, не нашла. Зато нашла старую тетрадь ее сына по русскому языку. Там было сочинение на тему: Кем ты хочешь быть?

— И кем хотел быть сынок?

— Как и папа — офицером госбезопасности.

— Ну ты даешь? А подружку нашла?

— С подругой возникли сложности. Единственное, что у меня осталось — это ее электронный адрес. Он, как это принято, состоит из двух частей: первая часть — это имя владельца, вторая — имя провайдера, или, проще говоря, того, кто предоставляет услуги сети. Разумеется, я нашла провайдера, просто рекламу просмотрела, и с его помощью узнала, откуда забирают почту. Это оказался корпоративный почтовый ящик для всех желающих в одном магазине. Я там ее и ждала. Тут у меня промашка вышла. Подошел ко мне парень и спросил, чего я хочу. Я его грубо отшила и большого значения этому не придала. Мало ли, кто такой? А мне пришлось ночью лезть в этот магазин и узнавать все про подругу, самым, что ни наесть, воровским способом.

— Как же ты туда забралась?

— Сигнализацию отключила, разбила стекло и забралась.

— Во дает!

— Я вообще-то бухгалтер, и мне, чтобы понять, где воруют, достаточно в документы заглянуть, а хозяин этого заведения был человек аккуратный и весь свой «черный» нал учитывал и записывал. Я его сначала хотела шантажировать и весь его «черный» учет подняла, но так и не пригодилось, потому что на мою подругу у него тоже записи велись, и оказалось, что моя подруга — это не кто иной, как Руслан Майларов, который ко мне и подходил.

— Морочил голову, значит?

— Выходит, что так.

— А дальше что? Как ты сюда-то попала?

— Дальше… Дальше дурдом начался. Были у Руслана документы, подтверждающие, будто взрывы в Москве провели чеченцы, он их хотел продать. Во всяком случае, это он мне так говорил. Я мешала ему очень, да и, наверное, он мной рисковать не хотел, короче, избавился он от меня. А я случайно узнала, где эти документы могли оказаться. Вернее, не узнала, а так вышло. Прицепился ко мне столичный фотограф и повел к себе на квартиру, чтобы глаза мои фотографировать, а там — форменный бордель. Панки, наркоманы, по коридору голые девицы разгуливают, и я случайно увидела на фотографии двух братков, которых в машине расстреляли.

— Когда расстреляли?

— За день до того. Нас с Русланом привезли в багажнике машины на лодочную станцию, там их и порешили.

Водитель грузовика пришел в полный восторг.

— Ну даешь, дочка, ну даешь.

— Поняла я, что с такими рожами попкорном не торгуют. Если эти мордовороты палубу драят на корабле, который в сентябре ходит до Дагестана, то не спроста это. Да и путь безопасней не придумать, ни таможни, ни ГАИ.

— Подожди, подожди. Какой корабль?

— Корабль «Изабелла», а точнее, яхта. Большая яхта. На ней круизы проводились, а под видом круизов, наверняка, наркотики перевозили. Я-то, разумеется, этого не знаю, но как уже сказала, если в качестве охраны используют ОПГ, далеко за выводами ходить не надо.

— И что дальше?

— Бандитов постреляли, команду сменили и везли в этот раз документы. Руслан об этом узнал, а я опять ему помешала. Разболтала все сыну владельца яхты, так мы и попали в Чечню.

— Зачем же ты рассказала?

— Да я думала он не помнит ничего, после того как по голове получил, ну я и давай фантазировать.

— Ой, не могу! — водитель вытирал свободной рукой выступившие слезы.

— Да нет, там все нормально было. Я-то думала, что если человека по голове шарахнуть, так он сразу память теряет, а оказалось, что Максим мне голову морочил. Прикинулся, будто не помнит ничего и давай разыгрывать спецагента да палубного матроса.

— Что-то я ничего не понимаю.

— Да чего тут непонятного? Я когда его по голове шарахнула, сказала, что это его чеченцы пытали, что он — агент по борьбе с наркомафией и должен теперь матроса разыгрывать.

— Ты же сказала, что его отец…

— Сказала, если бы что-то другое придумала, может, он бы меня и сдал, а раз я такую чушь нагородила, да еще и в точку попала, он решил посмотреть, в чем же дело.

— Ну а дальше?

— Дальше? Дальше мы попали в Махачкалу, где нас допрашивали три дня, а после посадили на самолет, и в Грозный.

— Туда самолеты летают?

— Нет, — ответила Светлана. — Да и наш не долетел. Сбили нас федералы и меня стеклом порезали. Попали мы к одному полевому командиру, он нас в горы отправил. А там мы попали под бомбежку, и Руслана ранило.

— Друга твоего?

— Да, он не успел спрятаться, и его раздавило взрывной волной. Наверное, все до одной косточки сломал и был похож на обгорелую мягкую игрушку. Мучился очень. В общем, я его застрелила, а сама через перевал ушла в Грузию, а затем в Адлер. Денег у меня не осталось, так что я собиралась заняться грабежом, да вот студент меня с собой взял.

Светлана встретилась глазами с восхищенным взглядом молодого человека.

— Ну вы даете, молодежь, — отозвался водитель, — два сапога пара.

— Стало заметно прохладней, — говорила Светлана, потягиваясь перед палаткой, установленной посреди поля.

— Ничего удивительного, — отвечал ей Дима, мы едем на север, на дворе ноябрь. В Москве, вполне возможно, уже лежит снег.

— Бр-р, — поежилась Светлана, — давай завтракать.

— Давай.

Через десять минут они уже побросали в рюкзаки свои вещи, быстро сложили палатку и пошли к дороге, по которой с ревом проносились грузовики и торопливые легковушки. Они простояли на месте пятнадцать минут и пошли вдоль дороги на север, поднимая руку всегда, когда слышали звук приближающегося грузовика. Черный микроавтобус «Газель» остановился сам. Ни Светлана, ни Дима не пытались его остановить, пользуясь правилом: садиться только в грузовики.

— Вам далеко, ребята? — через открытое окно раздался голос водителя.

— До Москвы, — попытался пошутить Дима.

— До Москвы не довезу, а вот до Рязани запросто.

— У нас денег нет, — с надеждой в голосе сказал Дима.

— А у кого они есть? — весело подхватил водитель.

Дима толкнул большую дверь фургона, и она с характерным звуком отъехала в сторону. В кузове машины было почти темно, свет проходил только через лобовое стекло водителя. В салоне находился маленький раскладной столик, за которым сидели два человека. Один из них раскладывал подобие пасьянса, второй поглядывал на вошедших.

— Можно? — спросил Дима, занося палатку и рюкзак.

— Будь ласка, — пробасил человек, сидевший рядом с картежником, — а вы, ребята, — москвичи?

— Москвичи, — с готовностью ответил Дима, уже предполагая, на какую тему начнется разговор.

— А девушка, что же такая молчаливая?

— Зубы болят, — ответила Светлана, которая прошла в конец салона и сунула свой рюкзак между двумя креслами.

Молодым людям, находившимся в кузове микроавтобуса, было лет по тридцать. Водитель был значительно старше и проще своих друзей. Он был одет в обычную кожанку, его попутчики были облачены в черные костюмы, фасон и покрой которых пока еще скрывали сумерки, мешавшие не привыкшим к темноте глазам.