Чтение онлайн

Девушка лет двадцати, открывшая мне дверь, весьма нелюбезно указала на вешалку и сказала писклявым, детским голоском:

— Пальто сюда, ботинки сымите, тапки в ящике.

Мне не очень-то нравится пользоваться грязной, засаленной обувью, которую надевали другие люди, поэтому я сказал:

— Можно я так пройду? В носках.

— Нет, — сердито поджала губы девица, — напачкаете, у нас повсюду ковры, авторская работа, эксклюзив, а тут вы с носками.

Пришлось покориться судьбе и натягивать на ноги нечто серо-зеленое, больше всего напоминающее полотняные бахилы, которые во времена моего детства выдавали посетителям в музеях.

Квартира казалась нескончаемой, я шел и шел по извилистому коридору, дивясь на диковинный интерьер. По стенам развешаны ковры, на полу ковры, на дверях ковры… Просто юрта безумного кочевника, гордящегося своим богатством. Интересно, сколько часов в день они убирают? Может, не ложатся спать ночью, а все пылесосят, пылесосят… Несмотря на обилие ковровых изделий, в воздухе совершенно не ощущался запах пыли.

— Сюда, — велела грубиянка и пнула дверь.

Все сразу стало на место, я понял, какие заказы берет Олеся и отчего вокруг такая необычная обстановка. Посреди широкого пространства высился громоздкий станок. Мальцева ткала ковры.

— Это вы звонили? — спросила женщина, вставая с низенькой табуреточки. — Хотели палас размером десять сантиметров?

— Разве такие заказывают? — я прикинулся дурачком.

Олеся убрала с лица легкую темно-русую прядку и улыбнулась.

— Недавно ко мне заявился один из современных нуворишей, ему потребовались коврики для собачьей будки.

— Вы его выгнали?

— Нет, конечно, кто же откажется от заказа. Содрала с парня денег побольше и сделала. Если не секрет, зачем вам десятисантиметровый палас?

— На этот вопрос я не отвечу.

— Почему? — удивилась Олеся. — Что-то тайное?

— Нет, просто не знаю ответа.

— Как? Сами же недавно по телефону…

— Это был не я.

— А кто?

— Понятия не имею, я вам не звонил, просто приехал. Разрешите представиться, вот мое удостоверение.

— Иван Павлович Подушкин, частный детектив, — медленно прочитала Олеся, — это вы?

— Да.

— И зачем я вам понадобилась? Только, если можно, рассказывайте побыстрей, сейчас заказчик должен прийти, — с самым суровым выражением на лице заявила хозяйка.

Я улыбнулся Мальцевой:

— Вы сообщали об угоне машины «Жигули»?

Внезапно она растеряла всю суровость. На ее лице появилась заискивающая улыбка.

— Да, было дело, какие-то негодяи утащили мою развалюшку. Зачем она им понадобилась, ума не приложу! Старая раздолбайка! В милиции сказали, такие иногда на запчасти разбирают! Заявление даже брать не хотели…

— Я знаю, где ваша машина.

Олеся стала серой, тихо опустилась на табуретку и прошептала:

— Где?

Я внимательно посмотрел на нее. Однако странная реакция. Хозяйке сообщают, что известно, куда делась ее угнанная машина, а она не испытывает никакой радости, более того, пугается до такой степени, что почти теряет сознание. Тут дело нечисто!

— Где? — еле шевеля белыми губами, повторила Оксана.

— Разрешите, сначала кое-что расскажу?

— Хорошо, — прошептала Оксана, — слушаю.

Я начал медленно излагать историю с наездом, и, когда сказал: «Она отлично запомнила номер этой машины», Олеся схватилась рукой за станок и едва выдавила из себя:

— Хорошо, сколько она хочет?

— Кто?

— Ваша свидетельница, Галина.

— За что?

Олеся подняла на меня глаза, полные слез.

— Хотите поиздеваться надо мной, да? Помучить? Ладно, я виновата, но что оставалось делать! Господи, да ведь девочку бы в тюрьму посадили! Скажите этой Гале, что заплачу любые деньги, сколько захочет. Только пусть особо не заламывает! Мы живем не слишком шикарно. Впрочем, могу ей парочку ковров сделать, они очень ценятся! На руках у меня всего пятьсот долларов!

Я не успел ничего сказать. Олеся неожиданно вскочила со стульчика, подбежала к секретеру, вытащила оттуда несколько зеленых бумажек и принялась совать их мне в руки, повторяя:

— Вот, передай, совсем новые, мне вчера заплатили, отвези. Тебе тоже приплачу, только не губите девочку.

— Сядьте, — попросил я, — успокойтесь, пожалуйста, и уберите деньги, они не нужны.

Олеся неожиданно замерла. Легкие ассигнации, словно невесомые осенние листья, спланировали на мои ноги в дурацких тапках.

— Как не нужны? — прошептала Олеся. — Почему? Ваша Галя обязательно хочет засадить девочку в тюрьму, да? Господи, ну за что нам такое? Хочешь, квартиру продам? Все ей отдам! Мужика-то не вернуть, а Женечке всю жизнь поломаете! Умоляю, возьмите!

Продолжая выть, она упала на колени, ударилась лбом о пол и замерла, странно скрючившись, словно гигантский младенец.

— Женя! — закричал я.

Последнее время мне везет. Стоит начать разговор с женщиной, как та валится без чувств.

Девушка вошла в комнату.

— Чего?

— Быстро принеси воды, твоей маме плохо стало.

Девчонка убежала в глубь квартиры. Я попытался поднять Олесю, но потерпел неудачу. Впрочем, женщина не лишилась сознания, она лежала на боку с открытыми глазами, из ее рта иногда вырывался странный звук, то ли хрип, то ли стон.

— Вот, — прокричала запыхавшаяся Женя, — сейчас!

Я посмотрел на синий пузырек с каплями.

— Это что?

— У мамы мерцательная аритмия, — пояснила девушка, помогая Олесе выпить снадобье, — чуть понервничает, приступ начинается: сердце бьется невпопад, кровь к голове не поступает, и мама падает. Сейчас пройдет!

— Видишь, как нехорошо, — тихо сказал я, — мама больна, а ты ей столько неприятностей доставила.

Женя уставилась на меня круглыми глазами:

— Я? С чего вы взяли? Между прочим, я отлично учусь, наркотиками не балуюсь, не пью, не курю…

— Зато очень плохо водишь машину.

Синий пузырек шлепнулся возле продолжавшей лежать Олеси. В воздухе повис резкий запах лекарства.

— Вы знаете? — прошептала Женя. — Откуда?

— Послушай, я не собираюсь причинять вам никаких неприятностей. Вот, смотри, это мое удостоверение.

— Мамочка, — просвистела Женя, — детектив! Вы меня посадите, да?

Я тряхнул ее за плечи:

— Только не вздумай упасть в обморок, хватит того, что твоя мать почти без чувств. Лучше помоги мне отнести Олесю на кровать, у одного не получится! Потом поговорим, только хочу предупредить сразу, я не имею никакого отношения к милиции и шантажистам. Занимаюсь совсем другими делами, история с вашей машиной… Впрочем, лучше бери маму за руки, а я ухвачу за ноги.