Чтение онлайн

— Слышишь, систер! — подняла глаза в натяжной потолок и прокричала:

— Я все, что могла, сделала!!!

«Хлюп!» Нос был заложен, слезы текли. Пришлось брать салфетку и тщательно вытираться.

— Словно заложила душу.

Как тяжело!

Живот неожиданно скрутило, и я рванула в ванную комнату.

— Как плохо…

Свалилась на пол возле унитаза тяжело дыша и брезгливо утирая лицо ладонью.

— Нет, кондитерка все же не мое.

Постепенно стало чуть полегче. Больше не откладывая, быстро приняла душ и завалилась в постель. Сил особо не было. Хотелось скорее уснуть и забыться.

Кажется, через пару секунд меня разбудил настойчивый телефонный звонок.

Бросила быстрый взгляд в не зашторенное окно — уже довольно светло. Значит, проспала я добрую часть вчерашнего вечера, всю ночь, да и утро прихватила.

Наконец, получилось нащупать телефон.

— Алло, — ответила не глядя. Будет обидно, если это какой-нибудь проходимец.

— Марина, это Александр, — знакомый голос с акцентом.

Может, это было какое-то предчувствие, может, я уловила какие-то нотки в голосе Александра Новикова, представителя поликлиники, в которой должны были оперировать тетушку.

— Да, я узнала.

— Я отправил запрос в ваш онкоцентр, но сегодня утром пришел ответ, что таких пациентов нет.

— Что? — подскочила от удивления.

— Сказали. Нет в живых. Марина, твоя тетя здорова? Это какая-то путаница?

— Алекс, я не знаю… Давай. Я. Тебе позвоню.

Не сбросив вызов, начала судорожно набирать в контактах номер клиники. Господи! У меня новый телефон.

Блокнот со всеми контактами нашелся не с первого раза. Может, я просто ослепла от шока и ничего уже не замечаю

— Онкоцент слушает, — на другом конце провода ответили быстро.

— Поджидайлова Людмила Николаевна… Не могу к ней дозвониться…

— Год рождения.

— 1964-й, — задыхаясь от волнения выдохнула в трубку.

Возникшая тишина пугала.

— Соболезную, — теперь голос девушки звучал холодно. — три дня назад. Оставьте свои контакты. Вам перезвонят по поводу организации.

Я уже не помню, что диктовала, как… Только, когда я сбросила трубку, в голове стоял протяжный гул, словно мимо проносится пассажирский поезд, и одно легкое покачивание — тебя снесет прямо на рейсы.

У любого сильного человека бывают моменты, в которых ты не понимаешь, как себя вести. Или разнести все и всех к такой-то матери, или, пересилить себя, и сделать как положено в обществе. Еще и плохое самочувствие никак не давало все осмысли и взять себя в руки. А эти самые руки словно обессилили, все из них валилось, все шло наперекосяк.

Сегодня проснулась с отвратительными кругами под глазами, отекшим лицом, а попа не влезла в приготовленные с вечера черные скини. Срочно садиться на правильное питание и строгую диету и дуть к косметологу. Но это все подождет… Это все такая глупость по сравнению с моей утратой.

Вечно недовольная, ругливая, нелюбящая — и ее больше нет.

Стерла набежавшие на глаза слезы. На полу валялись неподошедшие брюки. Пришлось в спешке доставать черную юбку в пол, колготки и черную шелковую блузку, надену балетки и будет хорошо.

Благо, что получилась найти приличное похоронное бюро за приемлемые деньги, и хоть часть забот не пришлось брать на себя.

На кладбище, словно в кино, лил моросящий холодный дождь. Людей было очень мало. Организатор, которого направило похоронное бюро, на несколько раз обежал присутствующих и некому было даже сказать прощального слова. В конце концов, его просящий взгляд обратился на меня. На меня вообще много кто смотрел. Маруся, например. Она мне молча кивнула, но подходить не стала.

— Давайте я, — сделала шаг вперед, организатор облегченно вздохнуть.

Кажется, это один из тех опрометчивых поступков, но должен же кто-то брать ответственность.

— Тетушка была хорошим человеком, — с трудом, через слезы проговорила. — Она любила жизнь, любила свою дочь… Ей бы еще жить да жить… Мне… очень жаль… Мне жаль…

Надо мной каркнула ворона, машинально посмотрела вверх и ноги подкосились.

Если бы не крепкая поддержка Василия Юрьевича, я бы тут же свалилась на подразмокшую могилу.

— Василь Юрьевич, зачем? — едва проговорила, а сама уткнулась лбом в плечо пожилого человека.

— Тебе надо уходить! Пошли отсюда, — шепотом проговорил он.

— Давайте постоим. Гости же, — одними губами выдавила, но он услышал.

— Гости и без тебя справятся, — раздраженно выбросил он. — Идем.

— Я не могу.

Откровенно говоря, я просто не могла идти, да и на словах сопротивляться у меня выходило с трудом. Стоило оторвать голову от плеча Василия Юрьевича, как мир начинал кружиться, а ноги подкашиваться. Признаться в своей слабости вообще казалось верхом убогости.

— Ты что дурная такая? — зло бросил он.

— Да, пусть постоит, — бросила стоявшая рядом незнакомая женщина. — Людмила мне про тебя рассказывала. Она говорила, что Бог ее наказал болезнью из-за тебя, а тебя бездетностью и отсутствием мужа за Алису.

Я вновь разрыдалась.

— Что ты несешь? — оттолкнул ее от нас Юрьевич.

— Людмила не могла сказать тебе все это лично. Так вот и слушай: ее злось утихла, но простить она так и не смогла. Смирись, деточка. Карма всех настигнет. Бог не Тимошка — видит немножко.

Сколько не силилась не могла сквозь пелену слез и головокружение рассмотреть женщину. Было лишь бледно-черное пятно и ярко-красные губы.

— Карма деточка! — подняла она черный ноготь и трагично добавила: — Не будет у тебя ни дитя, ни мужа!

Ее хриплый голос эхом отразился у меня в голове.

«Бум! Бум! Бум! НЕ! БУДЕТ! НЕ! БУДЕТ!» — словно набат.

— Иди прочь! — уже не сдерживаясь ругнулся на нее Юрий Васильевич. — Если бы Людмила не слушала таких шарлатанок, как ты, может, и пожила подольше… ПРОВАЛИВАЙ! Маринка, не слушай ее. Знаю я таких. Что с тобой, детка?

Я уже и не слышала. Серое небо, и летящие капли дождя сделали последний вираж… Сейчас я упаду и погружусь в темное марево обморока.

— Иди-ка сюда! — смутно знакомый голос, и крепкие объятия ловко меня подхватываю на руки.

— Вы кто? — возмутился Василий Юрьевич.

Ответ я не услышала. Темнота…

Глушкова Марина

— Алексей, я вас услышал, — довольно жестко осадил Василий Юрьевич моего носильщика. — И по-прежнему не понимаю для каких целей вам здесь стоит оставаться.