Чтение онлайн

— Леша, ты куда сейчас, в офис?

Хм… Еще в этой поездке был один нюанс. Женщины отказались оставаться в медицинском учреждении без меня, и стоило мне завести двигатель автомобиля ловко, словно советские гимнастки, прыгнули на заднее сидение.

Ладно бы Марта могла так изловчиться, но Вера Степановна — от нее я такого не ожидал.

— Леша, нам надо заехать в магазин. В офисе закончилось молоко и сливки, — проворковала Вера Степановна.

— Местный персонал совершенно не обучен. Настолько некомпетентен, что мне даже становится жалко начальство этого офиса, — скупо прокомментировала Марта, поджав умело выведенные губы.

— Неудивительно, что он стал воровать, — резюмировала Вера Степановна.

— А эта вульгарная и безвкусная секретут…

От резкого поворота руля машина плавно свернула на обочину, а женщины столкнулись лбами.

— Приехали. Выходим, — я осторожно развернулся к ним, стараясь сильно не шевелить все еще ноющей раной.

Первой выскочила Вера Степановна, следом за ней ничего не понимающая Марта.

Пока Вера Степановна, что-то кудахча себе под нос, расправляла помявшуюся юбку, Марта с недовольным выражением лица, скрестив руки на тощей груди, сверлила меня взглядом. Я недолго думая захлопнул заднюю дверь и тронулся с места, оставив позади двух недовольных женщин. И пусть ребра прострелила острая боль от резкого движения — мне хотелось веселиться. И, не сдержавшись, я засмеялся в голос.

— Боже! — веселился я. — Вот это их перекосило, когда я тронулся с места.

«Фух…» — легко хлопнул по рулю, чтобы быстрее прийти в себя. Видимо, это выписка на меня так повлияла.

Зазвонил небрежно брошенный на пассажирское сидение смартфон. На экране высветилась фотография, где смеющаяся Марта кокетливо подставила под лучи южного солнца обнаженное плечо. Помню: ей очень нравилась эта фотография. «Я хочу, чтобы ты меня видел такую, „неофисную“, обычную девушку».

А ведь она мне действительно нравилась. Молодая, активная, старательная, немного взбалмошная, но разве в этом ее можно винить.

Что могло произойти за такой короткий период? Неужели выход из зоны комфорта настолько может перевернуть мировоззрение, что изменятся вкусы и пристрастия? Как же пресно я жил.

Если немного пораскинуть мозгами, сразу на поверхность всплывают причины моего возбужденного состояния после выписки из больницы.

— Я выжил, Черт возьми! И даже относительно цел.

Трехкратный гудок отчего-то возмутил остальных участников дорожного движения.

Надо с Маринкой это непременно отметить. Мы выжили!

А Марта все продолжала улыбаться с экрана.

Будет наш собственный день.

В офисе царила прохлада и оглушительная тишина, в которой звук от моих шагов казался строгим и злым. Словно каждый шаг — ругательство в окружающее пространство.

В кабинете Артурчика царил хаос. В глаза сразу бросались небрежно сдвинутые со своих мест вещи, стопки каких-то отчетов на столе и на диване, пыль, затоптанный пол и немытые кружки, небрежно поставленные стопочкой на дорогущем комоде в углу. Видимо, наши ребята здесь уже славно потрудились.

— Сливки, говорит, закончились в офисе, — звонко щелкнул ногтем по ручке грязной кружки, пока медленно прохаживался по комнате. — Чем же вы занимались все это время, Вера Степановна?!

Помнится, раньше все, что в было юрисдикции Веры Степановны, уборка и готовка, являлось образцом для подражания.

Не стоит забивать этим голову.

Поэтому… Быстрый набор на смартфоне…

«Да, Захар, я в офисе… Жду тебя.»

Удобно развалился в кресле, вытянув ноги, засунув руки в карман прикрыл глаза в ожидании начальника безопасности и моего троюродного брата по совместительству. Разница у нас с Захаром почти восемнадцать лет, я у своих родителей поздний и долгожданный ребенок, которому достанется все это богатство и творящиеся безобразие. Отец славно потрудился в 90-е.

— Алексей, — Захар внесся в комнату с распростертыми объятиями. — Наконец тебя выписали.

— Приветствую, — ответил на крепкое рукопожатие и вернулся на свое место. — Ну, рассказывай.

— Что говорить-то? По делу? Сейчас обо всем доложу… Только…

Захар не спешил садиться за стол, от чего-то с озадаченным видом начал обводить взглядом расставленную по периметру комнаты мебель, потом вообще принялся заглядывать во все ящики, недовольно хлопая дверцами. Я смотрел на все эти действия удивленно, но в целом Захар забавлял.

В конце концов, когда он выбежал в приемную секретаря, я едва не кинулся, но сдержался.

Захар принялся выплескивать свое негодование на мебель и там.

Видимо, в этот раз его старания не прошли даром, и через пару минут он вернулся, держа в одной руке большой салатовый бокал, в другой несколько разномастных коробок конфет, а подмышкой была зажата бутылка шампанского.

— А местная секретарша весьма запаслива, — усмехнулся он, проходя в кабинет.

Прошло еще несколько минут пока Захар, наконец, угомонился и сел напротив меня с жадностью потягивая горячий кофе.

— Выкладывай!

Я уже давно смирился, что никто мне не выложит сразу всю информацию на блюдечке, и сейчас с молчаливым терпением, которому позавидовал бы сам Ницше, наблюдал, как брат наслаждается растворимым кофе. Даже висок прострелило от его довольной рожи, пришлось его, висок, медленно массировать пальцем и ждать.

Захар что-то думал-думал, а затем усмехнулся каким-то своим мыслям и весело проговорил:

— В нижнем секретарском ящике две упаковки с женскими чулками, одни из них розовые в сеточку.

— Ну, о-о-очень предусмотрительная секретарша. Артурчик счастливчик.

Захар засмеялся в голос и сделал громкий глоток кофе.

Все! Мое терпение лопнуло.

— Захар!

«Кхе-кхе» — закашлял он, подавившись напитком.

«Да чтоб он тебе поперёк горла стал! » — в сердцах выругался, но сказал другое. Ну, как сказал? Прокричал.

— Вы вообще работали, что-то делали? Что здесь вообще происходит, мать вашу? Офис пустой, бардак полнейший. Почему остановили работу предприятия?

Я уже кричал в голос. Удобство стула уже не могло меня удержать, я подскочил на ноги и бросился на испуганного моей вспыльчивостью брата. Нет, серьезно, я планировал поговорить в приятельской атмосфере, можно сказать дружеской, семейной.

Захар сейчас казался совсем маленьким, пожилым мужчиной. Он сидел неуютно, сжался на стуле, словно я хочу его убить, и так же держал в руке ярко-зеленый бокал.

Несколько коричневых капель медленно стекло по округлому боку и упало на белоснежную рубашку Захара.