Чтение онлайн

любит, когда в доме полно новых, интересных и современных штучек –

как раз то, чего в новом жилье явно не хватает.

Нашему прибытию сюда предшествовало десятичасовое путешествие

через пустыню и Центральную долину. Мы выехали в ноль-четыреста

часов, что значит на рассвете, то есть в четыре утра (если вы не живете

по-военному времени).

Мама ехала на своей «Хонде» вместе с Иззи, а я была в грузовике с

папой. За грузовиком, на прицепе следовал трейлер, весь забитый

нашими вещами и домашними принадлежностями. Остальное потом нам

должна доставить транспортная компания.

Для нас провели пятиминутную экскурсию по дому, во время которой

я узнала, что в доме есть «страшная» ванная, а также спальни для

каждого из нас.

Потом нас всех нагрузили работой – Иззи и папа разгружали трейлер,

я была в поиске ужина, а мама осталась на кухне, выглядев при этом

очень недовольной.

Она была так зла, что я даже не знаю слов, способных описать ее

гнев. Это было весьма плохим знаком, но мой отец – профи в

игнорировании женских эмоций. Он делает это на протяжении многих

лет.

Найти ужин – для большинства это означает открыть холодильник

или заказать еду на дом. Но не для моей семьи. В быту Ридов вы должны

будете добывать еду самым древним способом, каким только возможно.

Это делаю я или отец.

Мама с младшей сестрой не подписывались на такой, настроенный на

выживание, образ жизни. Они не обучены к приспосабливанию,

«выживанию».

Что касается мамы, такой режим явно не для нее. Ее семья итак по

приезду в Америку отчаянно пыталась спастись. И у них получилось. С

шести лет и далее, пока мама росла в Лонг-Бич, она научилась любить

все американские вещи и все, что касалось среднего класса. У нее не

было романтических идей о том, как эта жизнь тяжела.

Итак, я – девочка с ружьем, бесцельно разгуливающая между

деревьев в надежде поймать что-нибудь более впечатляющее, чем

обычная белка. Но сейчас не то время для охоты – слишком светло и

душно после обеда. В это время животные прячутся, пережидают жару.

После того как солнце спустится в долину, там обязательно появятся

олени, кролики и другая живность. Мне кажется, лучше всего для этого

подходит раннее утро, когда звери рискуют покинуть свои убежища и

ищут еду на день.

Но папа любит усложнять мне задачи. Он хочет знать, что я выживу

независимо от того, что может случиться. У отца не было сына, на

которого он возлагал такие надежды, он привык передавать свои знания

мне, Иззи же обычно отказывалась принимать участие в чем-либо,

происходящим вдали от дома.

А я с одной стороны даже очень рада, что нахожусь в окружении неба

и растений.

Пробираясь вдоль заросшей тропы, я чувствовала приятную тяжесть

оружия в руках. В такие моменты меня всегда одолевают два чувства,

между которыми я то и дело мечусь. Это нежелание стрелять в бедных

животных, которые всего лишь пытаются жить своей жизнью. В своих

мыслях я не выполняю каждый приказ, чтобы угодить отцу.

Но в реальной жизни я думаю: «Я же дочь своего отца», и появляется

другое чувство – гордость. В охоте я действительно преуспела. Могу

подстрелить утку в полете, затем ощипать ее и приготовить ужин на

открытом огне, если необходимо. Но насколько же сильно я иногда

устаю от постоянных папиных наставлений, хотя, настолько же мне

нравится осознавать, что я полностью могу позаботиться о себе сама.

Мне никогда не нравилось сталкиваться с убийством животных, но я

понимаю, что только так мы можем добыть еду.

«Пойдем, поищем ужин», – так папа говорит в начале каждой охоты.

И приходится идти.

В такие моменты я всегда продумываю варианты своих ответов,

думаю о том, как сказать «Нет».

Может заявить как-нибудь, что я – вегетарианка, просто хочется

посмотреть на его реакцию. Но я не скажу. Я такая бунтарка только в

своих фантазиях.

Жара обжигает мне кожу, с меня текут ручейки пота по спине и груди.

Моя майка уже прилипла к телу, и я мечтаю о какой-нибудь другой

одежде вместо джинсов и ботинок, но, в конце концов, здесь повсюду

жгучая крапива и эта одежда сможет защитить меня от этого ужасного

растения.

Вблизи деревьев мои чувства почему-то обострились.

Там, на краю поля что-то мелькнуло, деревья помогут мне начать

игру. Я выбрала дерево, на которое смогу опереться, и стала вести себя

ещё тише, замедлила дыхание и ждала. Мне на лицо сел комар, но я не

стала его смахивать.

Вскоре мне повезло: я услышала какой-то шорох около упавшего

дерева. Достаточно близко я увидела коричневатого зайца и вскинула

ружье.

Я уже прицелилась, когда услышала голос, воскликнувший: «Стой!».

Держа зайца на прицеле, я вздрогнула и чуть было не выстрелила, но

отец хорошо тренировал меня.

Только я, ослабив давление на курок, опустила ружье, как заяц

спрятался в зарослях, и я повернулась на звук голоса.

Там был парень, моего возраста, с довольно длинными вьющимися

волосами, он слезал с дерева. Он был так одет (всё выцветшего

коричневого и зеленого цвета), что если бы он не заговорил, то я бы его

и не заметила.

– У этой крольчихи есть детеныши! – крикнул он, как только

очутился на земле. Он смотрел на ружье и медлил. Поэтому я совсем

опустила его.

– Это мой ужин, – без эмоций пробормотала я.

Он подошел ближе, и я напряглась, но было интересно, кто он и

почему он здесь, на нашей собственности.

На дереве.