Чтение онлайн

сообщения. Я пересматривала переписки с моими друзьями, с которыми

мне уже не удастся встретиться снова.

Ненавижу всю свою жизнь! Всю!

Может, спуститься на первый этаж к отцу и высказать ему всё?

Рассказать, что я чувствую. Но, разумеется, я этого не сделаю. Вместо

этого, я тупо лежу и залипаю в потолок, на эти чёртовы пятна, ожидая

рассвета.

Глава 3

Лоурель

Не могу даже сказать, насколько я счастлива из-за того, что Анника

пришла домой.

Кто вот это может понять?

Точно не Вольф, для которого присутствие матери рядом, как петля

на шее.

И точно не сама Анника. Она не знает, что для меня значит.

И явно не мои родители, которые ушли четырнадцать лет назад в

туман (с наркотиками) и даже не удосужились послать хотя бы открытку.

Каждый раз как я вижу Анни после возвращения, я испытываю

противоречивые чувства. С одной стороны, радость. А с другой...

Разочарование и что-то ещё, непонятное мне самой.

Я застыла у двери в ее комнату. Моя рука парит в воздухе, готовая

постучать, но пока я слушаю ее голос с мягким немецким акцентом – она

разговаривает с кем-то.

Она смеется, и моё сердце готово выскочить из груди. Она вернулась

уже как две недели, но пока у нас не было возможности остаться с ней

наедине. Тут раздаётся низкий мужской голос, и моя рука опускается.

Неужели она за две недели умудрилась найти парня? Может, это друг.

Хотя эта догадка даже звучит глупо. Нет, Анника не из тех женщин, кто

может дружить с мужчинами. Она слишком прекрасна.

На самом деле, мать Вольфа – самая красивая женщина из всех, что я

видела. Она необычна, нереальна как богиня из греческих мифов. Когда

я была меньше, в моих мыслях Анника была моей матерью. Вольф был

мне как брат, но иногда я жалела, что он рядом. Потому что он хотел

всецело быть во внимании Анни.

А я и сейчас хочу.

У нее есть домик в северной части деревни, в котором никто не жил с

того момента, как она уехала.

Она является одним из первых членов Садханы, и с таким долгим

членством ей полагаются привилегии. Кроме того, мне кажется, что у

Махеша кое-что для нее есть. Он даст ей то, что она захочет, в том числе

уединенное место, где никто не сможет ее достать (даже ее сын).

Поэтому мне противно даже думать о том, что какой-то левый парень

там с ней. И он своими грязными руками может дотронуться до ее

мягкой кожи. Его присутствие разрушает всякую надежду на то, чтобы

хотя бы час побыть около нее.

Я только хотела предложить ей позавтракать вместе. Чай она будет

или кофе. Я бы рассказала о своей реабилитации, о том, что благодаря ее

заботе мне лучше. Мне следовало лучше оценить ситуацию, но я ничего

не могу с собой поделать. Я развернулась и уже начала уходить, как

щелкнул замок, и дверь отворилась, отчего я застыла на месте. Я

покраснела, как будто сделала что-то предосудительное. В дверях замер

парень и тоже уставился на меня, он был какой-то помятый растаман, с

дредами до пояса, бородкой и футболкой с надписью «Я – солдат в

армии Джа» (фраза из песни).

И, прежде чем я смогла улизнуть, послышались шаги, а в дверях

возникла сама Анника.

– Лоурель, дорогая! Какой сюрприз!

– О, привет, – я растерялась и не знала, что сказать.

– Как ты здесь оказалась? – она удивлена, но улыбается.

– Я... остановилась узнать, не позавтракали ли вы уже, – я сказала

правду, не люблю врать.

– Нет, ещё нет, – растаман наклонился и поцеловал Анни.

– Мне нужно идти, – сказал он, совсем без ямайского акцента,

который я ожидала услышать. Вообще ведёт себя как будто он в крутом

костюме, а не в этих шмотках. – Я вынужден Вас оставить этим утром, –

он ушёл и, наконец-то, у меня появилась возможность сделать то, что я

задумала.

– Я собиралась пойти в кафетерий. Не хотите со мной? – я ненавижу

себя за то, как ужасно сейчас прозвучал мой голос, он какой-то слабый и

заискивающий.

Она быстро провела ладонью по своим мягким, светлым волосам и

произнесла:

– А давай-ка я отвезу нас на завтрак в город? Там мы сможем

посидеть в тишине и покое, – это большее, о чем я только могла мечтать.

В кафе будет куча народу, многих людей Анни будет знать, поэтому

будет много с ними разговаривать, а значит, у меня будет возможность

просто лишний раз побыть с ней рядом. Но... Поездка в город и обратно,

сам завтрак в кафе, где ещё нужно выбрать блюдо и дождаться заказа?

Класс.

– Это было бы просто прекрасно! – выпалила я, сияя от счастья. У

меня есть деньги, которые я выручила, помогая Паули с его

велобизнесом. Но она отмахивается от этого предложения. Я слышала

раньше сплетни о том, что у Анники есть внушительный целевой фонд.

– Не говори глупостей, я оплачу. Давай просто посидим вдвоём.

Через пару минут она вышла из ванной одетая, с растрёпанным

пучком на голове. Она легко скользнула в сандалии и улыбнулась.

– Я так рада, что ты остановилась, – после этих ее слов мое

разочарование улетучилось. Анни, со своей необычной красотой как у

редких зверьков, снова была моя. Мы идём к машине, старенькому

«Мерседесу», который, наверное, раза в два старше меня. В машине

витает запах ладана, а снаружи пахнет картошкой фри. Мы едем,

разговариваем о пустяках: кто приехал в деревню, кто уехал и тому

подобное. Она рассказывает о своём путешествии по Европе и Азии

после того как она вышла из реабилитационного центра, но это не то, о

чём мне хочется поговорить.

У меня появляется странное чувство, что запаниковав сейчас, я