Чтение онлайн

она ни была. Я не могу представить, чем он так ценен, после такого

безумного лета.

– Ты же собираешься?

– Я не знаю.

– Может быть, стоит сменить обстановку. Я думаю о том, чтобы поехать

в Германию. Ты хочешь поехать со мной?

От удивления я не знаю, что сказать. Анника никогда не показывала

бурного горячего желания вернуться в родную страну. По моим

наблюдениям, она настолько американка, насколько немка способна ей

стать.

Мне интересно, поедет ли её парень, но я не решаюсь спросить.

– Почему? – в итоге выпаливаю я, так как в горле у меня будто застрял

ком.

– Почему я собираюсь поехать в Германию или почему я приглашаю

тебя с собой?

– И то, и другое.

– Пока я была в реабилитационном центре, я встретила человека. Он

пригласил меня жить у себя в Берлине.

– Ты встретила кого-то, и это не Марк, на лечении?

– Мы с Марком не так хорошо подходим друг другу. Он понимает.

– Так что ты спрашиваешь, хочу ли я поехать и жить с тобой и каким-то

незнакомым мне типом в Берлине?

– Ты можешь съездить и решить сам, захочешь ли ты остаться там или

вернуться сюда.

– Нет, – отвечаю я, не давая себе даже подумать о такой ситуации.

Очередной глубокий вздох. Пару секунд она не произносит ни слова, а

самая дерзкая курица в загоне, Лулу, подходит ближе и клюёт меня в

ногу.

– Дело в том, что здесь мне сложно оставаться трезвой. Я думаю, в

Берлине будет легче, когда мой приятель тоже не пьёт.

– Так тебе будет лучше.

– Я думаю, что не должна ехать без тебя. Я всё ещё твоя мама, ты же

знаешь.

– Спорный вопрос, – фыркаю, хотя я даже не подумал о жестокости тех

слов, которые срываются у меня с языка.

– Ты имеешь полное право злиться.

– Здорово.

– Я хочу сказать, что собираюсь поехать, но не желаю ехать без тебя.

– Ты собираешься силой тащить меня в Германию?

Она опять замолкает, её взгляд перебегает с горизонта на меня и обратно.

– Я не поеду без тебя. Я останусь здесь.

– Не надо, пожалуйста. Только не из-за меня. Мне одному здесь будет

хорошо.

– Меня не было рядом с тобой год, Вольф, и я вернулась, чтобы увидеть

тебя, каким бы ты ни был, главное, живым.

Я начинаю подниматься, потому что мне уже надоело слушать её

любительский анализ моей психики, но на какое-то мгновение она

хватает меня за руку и останавливает.

– Мы ещё не закончили, – говорит она голосом наставника, который от

неё редко услышишь.

Я плюхаюсь обратно, обхватываю руками колени и смотрю прямо перед

собой, чтобы не встречаться с её многозначительным взглядом.

– Ты не можешь закрыться от всего мира. Это плохо заканчивается. Твой

папа так сделал.

Сравнение меня с папой – это совсем не то, что я ожидал услышать

сейчас.

– Существует огромная разница. Он накачивал себя наркотиками. А я

нет.

– Рада, что ты так не делаешь. Ты сильнее, чем он, сильнее, чем я. Ты же

знаешь, я горжусь тобой.

Мне становится неловко, но тут мне приходит в голову мысль. Может,

она действительно решила принять обет трезвости на этот раз?

Может, она действительно говорит то, что думает?

Когда смотрю на Аннику, я вижу ту же женщину, которую всегда знал. Я

прожил с ней жизнь, пытаясь спасти её от себя самой, пытаясь

защититься от неё самому, но не сильно преуспевая в обоих делах.

– Я знаю, что сложно доверять зависимому человеку, Вольф. Я знаю, что

никогда не давала тебе серьезного повода доверять мне, так что ты

правильно делаешь, когда относишься ко мне с опасением. Но я не хочу

бросать тебя снова.

Она говорит последние слова, будто бы она только сейчас осознала, что

так всё и есть на самом деле. И я не знаю, достаточно ли этого для

изменений.

– Решать тебе, – говорю, а в горле пересохло настолько, что я едва

выдавливаю из себя звуки.

Она кладёт руку мне на плечо, и на этот раз я не убираю её.

* * *

Когда удушающая августовская жара продолжилась и в сентябре,

никто не удивился. В воздухе всё ещё витает лёгкий запах дыма, хотя

пожары более-менее удалось сдержать на севере. Иногда ночью дым

настолько сгущается, что я всё ещё не могу спать в доме на дереве.

Меня тянет наружу, поэтому я столько брожу по тропинкам вокруг

Юбы или вдоль её берегов, которые не задел огонь, сколько могу. Я

плаваю в одиночестве, думая о Николь, о том, придёт ли она когда-

нибудь к реке, чтобы отыскать меня.

А если она придёт, возьмёт ли она с собой ружьё?

Что она сделает? Как я отреагирую я на это?

Я представляю себе её такой, какой она была, когда целовала меня

в домике на дереве, – бесконечно спокойной, как она раздевается и

прыгает в ледяную воду за мной, но едва мой мозг начинает думать об

этом, как сразу же прекращает, потому что действительно не хочет

узнать продолжение. Что-то со мной явно не так, потому что я не могу

мечтать о девушке, но всё дело в том, что не хочу мучить себя вещами,

которых у меня нет. Я боюсь, что, если позволю себе желать Николь, по-

настоящему желать её, ничто другое не сможет утолить мою страсть.

Я хочу прийти к ней, но не иду. Я понимаю, что после

возвращения отца мой приход обернётся для неё только проблемами. Я

прислушиваюсь, и до меня доносятся звуки выстрелов вдалеке, от

которых я неизменно вздрагиваю. Стрельба, не сомневаюсь, идёт с их