Чтение онлайн

– Так я это… людей ищу, – растерялась она.

И мысли суетливо задергались в висках. Перемещения во времени ей только не хватает. В книжках на эту тему захватывающий сюжет, Смородина на работе в инкассации баловалась интересными подборками. Вот только читать о том дело одно, а проваливаться в век так семнадцатый-восемнадцатый совсем не хочется, и это еще в лучшем случае, просвещенное времечко по сравнению с веком так третьим. Рустику там не помогут.

– А зачем тебе енти люди? – хитро прищурился старичок.

– Помощь нужна. У меня человек заболел, болеутоляющие требуются.

– Чегось?

Перун-громовержец, точно попали в передел. Да ладно? А квадроцикл производства братьев Рюриковичей на лошадиной тяге?

– Люди где, дедушка? – ласково пропела она. – База мне нужна. Здесь где-то то ли геологи должны жить, то ли горняки, то ли телевизионная группа фильм снимает.

– Чегось? – оттопырил ухо дед.

– Люди где? – коротко спросила она.

– А, люди? Так тудысь надо, верст десять не меньше по лесу. Только лес здесь непростой, внученька. Медведя да волки случаются.

– Да пофиг, – отмахнулась она. – Отмахаюсь. Другу моему плохо, медведь меня не догонит.

Дыхание сбилось, нужно снова входить в ритм. Зря только на деда отвлеклась.

– Ой ли? – заинтересовался дедок. – Медведь зверь суровый.

– Ты же не боишься, – хмыкнула она.

– Я нет, мне чего будет? Старый я, невкусный. А молодые косточки он завсегда унюхает.

– Медведь не самый страшный зверь, дедуля, – пропела она. – Как оказалось.

– А какой самый страшный? Дракон что ли?

Женька снова едва не упала, настолько он огорошил ее в момент, когда она занесла ногу вперед.

– В смысле, дракон? – округлила она глаза.

– Так там драконово логово, – хлопнул тот невинными ресницами. – Я ж глупой своей башкой думал, что ты знала.

Девушка потерянно таращилась на деда и не находила слов.

– А может это и к лучшему, – отмерла она и махнула рукой с топором. – И давно у вас, дедушка, здесь драконы обитают?

– Да уж, давненько. Не только ети, к которым ты бежишь. Другие здесь тоже частые гости случаются. Ети давеча прилетели, золото ищут. Ты разве не с ними будешь?

– Не с ними, – задумчиво качала она головой. – Пересветыч, до нормальных людей далеко? У меня человек пропадает, помощь нужна.

– Так верст сто до них. Вон туды, на запад. Через леса, болота да топи, овраги да расщелины, через реки да озера.

Женька повернулась в сторону, куда указывал местный старец. Сто верст, это сколько километров? Например, один к полтора. Сто пятьдесят километров. Она может делать по пятьдесят километров в день. За три дня добраться до людей. С учетом препятствий вдвое дольше. Итого неделя.

– Нормально так, – без паники рассуждала она. – Неделя пути. Если налегке пойти, то можно быстрее.

Савва Пересветович приподнял от удивления мохнатые брови.

– Неужели пойдешь? Одна? По болотам? Оно ж легче по морозцу, когда болота стянет, и то лучше поберечься.

– Нет у меня времени. Проще Рустика с собой взять, – рассуждала она. – Оставшимся рыбы наловить на месяц и помощь привести. Спасибо, дедуль. Ты мне очень помог.

И она поклонилась ему в старорусском стиле. Дедок расчувствовался.

– Ты это, не ходи пока туда?

– Куда?

– К драконам ентим. Там старшой их лютует больно. Злой он. Отходит долго. Потерпи пока. А обез… чего тебе нужно то?

– Обезболивающие, – уточнила она.

– Это значит, боль снять? Ну вот. Эти травы я тебе сам принесу. Тебе у драконов делать пока нечего. Вот как отойдет немного, так иди, а сейчас нельзя, никак нельзя. Да и не дойдёшь ты. Следы я тебе попутаю, все равно заплутаешь. И не благодари, тебе же во благо делаю.

– Ты чего, дед? Не боюсь я его!

– А стоило бы. Он молодой ешо. Сначала делает, потом кается. Но тебе от того пользы уже может не случиться. Побереги себя. К вечеру травки принесу твоему человеку. Отпустит. Я такие травки знаю, что многие болезни попускает.

И дед шустро заковылял в сторону, уже через пару секунд его и след простыл.

– Ну, допустим, – прохрипела она вслед и снова обернулась на запад. – Если сегодня не придет, пойдем через болота.

Женька вернулась быстро. Дома ее ждали. Рустик лежал на печи уже связанным, ибо со слов очевидцев, без нее пристраивал на шею петлю.

– Рустик, если сегодня обезболивающих не будет, я тебя на себе к людям поволоку. Просто помоги мне. Потерпи.

– Не помогает мне дыхательная гимнастика от Лизаветы Игоревны, – тяжело дышал он. – И чай Лидочки что-то не очень.

– Пошли на рыбалку, – предложила она. – Рыбу нужно наловить нашим. Коптить будем, запасы делать. Помощь нужно привести, а это сто пятьдесят километров, может меньше.

Рогачева трясло, словно в лихорадке. Но он встал и пошел за ней к реке. Он просто сидел и смотрел, как его Смородинка вошла в реку и встала с самодельной удочкой. Снасти, любезно предоставленные организаторами похищения, Самохвал забрала с собой. С ее слов, рыболовные крючки лежали в мешке Эдика, хотя мешки были не подписаны.

На этот раз они встретили первого за это время мишку. Тот шел по их следу, принюхивался и уже приблизился к Рогачеву, когда Женька обернулась проверить больного. В первое мгновение ее настиг паралич, что-то на уровне человеческого подсознания, никак иначе это не назовешь. А потом по телу пробежала неконтролируемая волна адреналина и гнева.

– Убью! – проревела она и с воплем двинула на царя Тайги.

В руках только топор и абсолютная решимость. Медведь боится звуков, но этот не сразу оценил степень опасности. Пришел к реке полакомиться рыбкой, а тут существа незнакомые и нервные. И кто их знает, чего кричат.

Женька накатила, как волна, и также быстро откатила. Мишка неслабый, здоровый, метра два, может три, кто ж разбирается в медвежьем экстерьере в состоянии аффекта. Рогачев подскочил следом, нагнулся под Женьку и поднял девушку себе на плечи. Рост выровнялся, люди заревели на пределе связок, и медведь засомневался в своих силах. И отступил.

Ещё долго они дышали от ужаса и адреналина.

– Смородина, не поверишь, – держался Рустам за сердце. – Даже полегчало немного. Как будто ломка отступила. Адреналин тоже наркотик в своем роде. Ты в следующий раз так не делай. Есть гуманнее способы сдохнуть. А медведя лучше собственными испражнениями отгонять. Он дерьмо не ест.