Чтение онлайн

Ф а ф а н о в. Приходили.

П а н к р а т. Вот неугомонные! Я же им сказал…

Ф а ф а н о в (прерывая). А знаешь, они внесли, кажется, ценное предложение — включить мемориал героям-односельчанам в систему комплекса. И Загоруйко ухватился за это. Это будет величественно. Пилон ввысь из чароита!.. Достойный апофеоз!..

Появляются Л ю б а ш а и А л е в т и н а. Обе переоделись, на них нарядные платья.

(Жене.) Стало быть, в шалаше жить не будем, моя дорогая?

А л е в т и н а. Уйди с глаз моих! Где петушок на крыше?

Ф а ф а н о в. Увы! Петушок… взмыл в облака. (Жест.)

А л е в т и н а. Взмылить тебя следует. Да уж бог тебя простит. За церкви.

Ф а ф а н о в. Э, как сказать.

П а н к р а т. А у меня к тебе, Алевтина Николаевна, просьба имеется.

А л е в т и н а. Какая?

П а н к р а т. Не хватает у нас невест. Механизаторы, помоложе, грозятся в город податься. А у тебя, наверно, в Киеве много девушек знакомых?

А л е в т и н а. Имеются. (Чуть шаловливо.) А что у вас припасено для невест?

П а н к р а т. У нас, в селе, условия жизни скоро станут впритык к городским и даже поболе.

А л е в т и н а. «Поболе»? Это что ж такое?

П а н к р а т. Любаша, не разъяснишь?

Л ю б а ш а (завораживающе). Раздолья такого нигде не увидишь. Березовые рощи, луга в росе… Косогоры, буераки. Старицы речные, а то и болотины с водяными. Журавли. Червонные закаты… Что еще? Кукушки, совы, соловьи… Парное молоко.

П а н к р а т. Гостей, Любаша, соловьями не кормят. (Принюхивается.) Чую — в доме пироги?..

Л ю б а ш а. А как же. Угадала к приезду гостьи. (Радушно.) Прошу всех к столу!

Все дружно занимают места за столом.

П а н к р а т. За что чарку подымем? Может, за твой престиж, Елизарушка? Нынче ты восстановил его, кажется.

Ф а ф а н о в. Ну вот еще. За мой… За престиж надо в широком смысле. За престиж хлебороба, за профессию земледельца, за Малые Озерки!.. Чтоб добрая слава о них понеслась за далекие дали.

Л ю б а ш а. Вот верно! Только б добавить — и за красоту жизни нашей.

Застольная песня.

З а н а в е с.

ЗА ВЫСОКИМ ЗАБОРОМ

Комедия в одном действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

В а р в а р а А н т о н о в н а Ц ы п л я к о в а — вдова, моложавая, еще красивая женщина.

Т е р е н т и й Е г о р о в и ч Ц ы п л я к о в — торговый агент колхоза на городском рынке.

К л а в д и я Ц ы п л я к о в а — жена Терентия.

А н т о н и н а Е г о р о в н а Ц ы п л я к о в а — сестра Терентия, одинокая женщина.

С м о р о д и н С т е п а н П е т р о в и ч — бригадир, член правления колхоза «Майское утро».

М а ч е х и н П е т р А н д р е е в и ч — бухгалтер сельпо, холостяк.

Двор Цыпляковых. Справа видна часть веранды, она примыкает к фасаду двухэтажного дома. В глубине двора — высокий глухой забор. Слева — калитка на сельскую улицу. На перилах веранды сушатся связки грибов, яблок. Перед верандой — палисадничек.

Осень. Отцветают настурции. Листва одинокого клена ярко желтеет на фоне темной зелени.

В палисаднике на скамейке сидит М а ч е х и н. Аккомпанируя на гитаре, он меланхолически напевает.

М а ч е х и н.

Помню луг, весь заросший кашкой,

И шумящий камыш у реки,

Твои волосы пахли ромашкой,

И качались в глазах васильки…

На веранде, с полотенцем на плече, показалась А н т о н и н а.

А н т о н и н а. А говорят, будто безнадежно влюбленные любят молчать.

М а ч е х и н. Что? Это вы про кого? (Продолжает петь.)

И качались в глазах ва-а-сильки… Ошибаетесь, Антонина Егоровна, нету тут влюбленного.

А н т о н и н а (лукаво). Ой ли?

М а ч е х и н (поет, импровизируя, обращаясь к Антонине). Не верьте, не верьте наветам кова-ар-ным… Поверьте, поверьте, что вам я не лгу.

А н т о н и н а. А я, Петр Андреевич, больше глазам своим верю, чем вам — мужчинам.

М а ч е х и н. И что ж, простите, ваши глаза-бирюза замечают?

А н т о н и н а. Все. К примеру, как вы чахнете…

М а ч е х и н. Я?

А н т о н и н а… Как сохнете по Варваре.

М а ч е х и н. Ха-ха. Какая… фантасмагория! Если сохну, так почему ж в данном случае, позвольте узнать, я до сих пор не высох?

А н т о н и н а (смеясь). А потому не высохли, что при Варваре вы всегда бываете как в воду опущенный. (Спускается с веранды.) Эх, Мачехин, Мачехин, не по той дорожке пошли. Тропку, что к вашему счастью ведет, не видите. А она под носом у вас вьется.

М а ч е х и н. Ну, это, знаете, с какой точки зрения. Надо много исходить путей-дорог, а равно лабиринтов, прежде чем тропинку ту заветную на большаке, так сказать, текущей жизни наконец обретешь.

А н т о н и н а. До чего вы, Мачехин, кудряво изъясняетесь! Вам бы на голове кудрявость такую иметь. (Легко провела рукой по облысевшей голове Мачехина.) Были б первым парнем на деревне.

М а ч е х и н (самодовольно). Мы и без кудрей авторитет представляем.

А н т о н и н а. Хорошо в деревне, только скучно… Петр Андреевич, пойдемте по грибы. В лесу сейчас такая красота! Деревья красные, золотые. Выйдешь на опушку — видно далеко-далеко… А воздух-то, воздух опьяняет.

М а ч е х и н. Не интересуюсь. Не пьющий.

А н т о н и н а (насмешливо). Мужчина. Пойду одна. Искупаюсь.

М а ч е х и н. В эдакую-то пору?

А н т о н и н а. Я привычная. Родилась и выросла тут, в Лещеевке. Речку нашу, Сестрицу, знаю вдоль и поперек. Сколько раз меня в омутах закручивало!