Чтение онлайн

Подходя к двери конспиративной квартиры, приобретенной на всякий случай, Артемьев еще на подходе заметил нечто неладное. Вооружившись верным «стечкиным», Полковник мягко подкрался к входной двери. Ну да, так и есть: дверь была не заперта и даже приоткрыта, сквозь щелку пробивался свет настольной лампы. Артемьев взвел курок и сделал еще пару приставных шагов, приблизившись ближе.

Неизвестный, а может быть и не один, хозяйничал внутри - Полковник явственно различил шуршание одежды и шелест бумаг. Наконец, ему надоело ждать, и, пнув дверь, он влетел в помещение, вскидывая пистолет. И тут же наткнулся взглядом на черное дуло армейской «беретты».

– О, наконец-то. Я уже заждался, - ответил Васимине, убирая оружие.

– А ты что здесь забыл?
– изумился Артемьев.
– Какого черта ты сюда пришел?!

– Нужно значит...

– Что значит «нужно», - вскипел Полковник, - что тебе нужно у меня дома?!!
– И в сердцах помянул продажную женщину.

Действительно, его можно было понять. Незваный гость хуже татарина. Однако Васимине просто так, без причины, не объявился бы, поэтому Артемьев несколько сбавил пыл.

– Между прочим, ты здесь не живешь, - сказал майор, - это раз. А то, что есть тема для разговора - это два. Давай-ка присядем, в ногах правды нет.

– Что-то произошло, Рафу? Это наверняка. Иначе бы тебя здесь не стояло.

– Верно мыслишь, - сказал майор и опустился на диван. Посидев с минуту, он, не выпуская оружия, схватился за голову. М-да, подумал Полковник, крепко же его приложили недобрые вести.

– Я говорил, что проблемы наклюнулись? Так вот, Сабуро пропал.

– Заместитель твой?
– спросил Артемьев.
– Терасима, кажется, и если мне память не изменяет, то он хорунжий.

– Да. Я ему давал задание, а он не вернулся. На связь также не выходил. Сабуро так не поступал никогда, парень он головастый. Ясное дело, что такие фокусы неспроста.

– Может, на дно залег?

– Нет, - ответил Васимине.

– Тогда мы под колпаком?

– Возможно, но тоже нет.

– Так-так-так, - задумчиво протянул Артемьев.
– Остается один вариант: кто-то копает компромат на Мормона или что-нибудь подобное. А кто у нас спец по подкопам?

– Крот, - проговорил майор, - но найти его - задача нетривиальная. И Терасима мне в этом помогал. Если так, то его за это могли и кокнуть...

– Запросто.
– Полковник положил пистолет на стол.
– А что ты у меня искал?

– Я не искал, я забирал. Оперативные разработки моего заместителя; он их сюда принес.

«И без моего ведома... Красота!» - проворчал Артемьев. Васимине закурил и, кисло усмехнувшись, сказал: «Да не злись ты...» И оба пустились в изучение бумаг...

Пока обескровленная армия Роммеля вела тяжелые бои с войсками Окинлека на эль-аламейнской земле, горстка «верных сынов» Великого Рейха с одним погоном на правом плече хаотично загружала грузовые автомобили документами, сейфами, папками и прочим нужным барахлом, выносимым из бункера. Усиливающийся раскатистый грохот взрывов и орудийных выстрелов придавал им прыть и сноровку, однако рота унтерштурмфюрера Шнайдера все равно не успевала эвакуировать всю документацию исследовательского центра.

Страх за свою шкуру уже давно точил душу ярого нациста Ганса Шнайдера, и подгоняемый собственным больным воображением и слухами, что англичане делают с пленными эсэсовцами, он орал на своих подчиненных, которые и так держались на честном слове. А бояться ему было чего: если он попадет в лапы островитян и о нем будут наведены справки, то о легкой и безболезненной смерти придется долго мечтать, проклиная выбор своего жизненного пути.

Сколько у них всех было гонору, когда они только прибыли сюда! Но это все осталось далеко позади, сейчас над ними нависла сама Смерть, которая плотоядно улыбалась клыкастой пастью и время от времени взмахивала длиннющей и острой косой над головами, обдавая людей могильным холодом. В данный момент каждый боец роты - от СС-манна до гауптшарфюрера - молился всем богам, только чтобы бравые солдаты великого и могучего фельдмаршала Роммеля не дрогнули и продержались еще немного.

– Шульц, - рявкнул Шнайдер, - ко мне!

Долговязый Шульц в звании роттенфюрера оставил небольшой железный ящичек, на котором он вел перепись выносимой документации, сунул в нагрудный карман записную книжку с карандашом, и подбежал к командиру.

– По вашему приказанию прибыл, - сказал он. К изможденному и скуластому лицу голубоглазого арийца блином прилипла апатия.

– Процент погрузки?
– нервно спросил Шнайдер.

– Пятнадцать процентов, унтерштурмфюрер, - выпалил на одном дыхании роттенфюрер.
– Это три машины. Они готовы к отправке на аэродром. «Гиганты» уже ожидают наши автомобили.

– Отправляй, - приказал Шнайдер.

– Есть, - сказал Шульц и рванул к грузовикам.

Оставшись наедине со своими тяжелыми мыслями, Шнайдер спрятался в тени бронетранспортера и закурил. Одной роте, размышлял он, предстоит эвакуировать ценой собственной жизни целый исследовательский центр. Как по мне, дальше развивал свою мысль Шнайдер, то я бы ничего не эвакуировал из бумаг. Сжечь к чертям! Главное, что хранится в головах ученой братии. Это важнее, чем бумажный прямоугольник с кучей непонятных формул.

Погрузившись глубоко в размышления, он ничего не видел и не слышал. Мысли, которые заполнили его черепушку, пугали своей мрачностью. И правда, радоваться особо нечему: только дурак не поймет, что Великий Рейх начал захлебываться.

– Господин унтерштурмфюрер, - кто-то начал дергать ротного за рукав, - господин унтерштурмфюрер.

Поморщившись, он повернулся к худому человеку в белом халате и роговых очках на бледном лице.

– Что вы хотите от меня, доктор?
– в глазах нациста вспыхнула злость. У него и так дел по горло, а тут еще эти ученые, о которых он в пылу работы позабыл. Три десятка этих самых ученых угрюмо стояли недалеко от входа в бункер и тоскливо взирали на разруху и мельтешение вокруг них. Они сейчас были похожи на брошенных детей, которые собрались в группу, чтобы привлечь к себе внимание взрослых.

– Прошу прощения, - залепетал доктор, - что отвлекаю вас. Но вы не могли бы ответить мне: когда нас доставят на аэродром?

– Хоть сейчас, - отмахнулся от ученого эсэсовец. Отыскав взглядом гауптшарфюрера, он окликнул его и приказал отвезти яйцеголовых на аэродром, не дожидаясь отправки всего каравана. Кивнув, тот быстро согнал исследователей в кучу и быстро погрузил их, понукая оружием, в автомобили.

«Слава Богу избавился от них, - облегченно подумал унтерштурмфюрер.
– Остался только этот суровый обер, которого нужно отдельно от всех доставить к Гиммлеру». Надо сказать, что Шнайдер боялся этого ученого всей душой. От рослого и широкоплечего оберштурмфюрера, руководителя исследовательского центра, всегда исходила аура льда и хладнокровия, от которой он покрывался холодным потом и начинал дрожать как осиновый лист. Доктор мог одним взглядом прибить каждого из бойцов к земле, даже не проронив ни единого слова при этом.

Мысленно перекрестившись, унтерштурмфюрер подошел строевым шагом к сидевшему на железном ящике руководителю НИЦ и проговорил:

– Господин Штемпфель, мне приказано вывезти вас из Африки отдельным самолетом. Поэтому прошу сесть в мой личный автомобиль, шофер доставит вас на законсервированный аэродром. На штабном «Шторьхе» вас доставят через Рим в Берлин.

Доктор поднял на ротного пронзительный взгляд, обдавший того волной презрения, и лениво сказал:

– Шнайдер, так уж и быть, я покину вас. И вот что я скажу вам на прощание. Только послушайте, пожалуйста. Все равно вы все не вывезете, поэтому ту документацию, которую подняли сюда - грузите, а остальное, что осталось внизу, - уничтожьте любой ценой. В руки англичан не должна попасть ни одна бумажка.