Чтение онлайн

— Осторожно! Что с вами? — подхватила зашатавшегося Мориса Филомела.

— Ничего, ничего, — выдавил тот из себя. — Голова что-то закружилась.

— Вам срочно нужно на свежий воздух. Сами дойдете или организовать фантома?

— Спасибо, сам доберусь, — Вейвановский вышел в коридор и, цепляясь за стены, медленно зашагал к выходу.

— Он мало спал последние дни, — объяснила Филомела Францу неожиданное недомогание ее помощника. — А вот ваш сонный напиток!

В руке у нее появился небольшой бокал с прозрачной жидкостью, который она протянула Богенбруму. Тот взял у нее снотворное, медленно выпил, после чего вернул бокал Филомеле. Она пожелала Францу приятных сновидений; он посмотрел на нее, не сказав ни слова, и вскоре закрыл глаза. Венис постояла некоторое время, глядя на Богенбрума, затем на цыпочках вышла из спальни, тихо притворив за собою дверь, и отправилась разыскивать Мориса. Сначала она заглянула в гостиную, но его там не оказалось. Выйдя на крыльцо, она увидела, как тот, шатаясь, подошел к двери своего дома, открыл ее и скрылся внутри особняка.

— Как здоровье, гений гипноза? — было первыми словами Венис, когда она открыла в одиннадцать часов вечера дверь перед Морисом.

— Спасибо, нормально. Почему гений? — на всякий случай спросил Вейвановский, хотя был почти уверен, что Филомела подразумевала его неудавшееся чтение мыслей у Богенбрума.

— Неужели вы уже забыли историю с трекболидом? «Наверное, не заметила», — с облегчением подумал Морис, отвечая:

— Нет не забыл. Просто показалось, что я опять где-то прокололся.

— В том, что вы прокололись, нет никаких сомнений, — шурша халатом, Венис вошла в гостиную. — Эта история с интерферотроном начинает меня забавлять. Какая-то сплошная мистика. Может быть, вы все-таки объясните любопытной даме, что тут происходит? Сначала вы изучаете инструкцию, которая у вас якобы случайно завалялась. Затем конструируете сам аппарат. Потом выясняется, что великий изобретатель лежит в коме в соседней спальне. Надеюсь, вы не собираетесь устраивать тут светопреставление и дадите пожилой женщине провести остаток дней в спокойствии?

— Насчет конца света можете не волноваться, — если он и наступит, то не по нашей вине, и к нему вас пригласят. Прежде чем объяснить вам ситуацию, я хотел бы узнать, о чем вы разговаривали с Богенбрумом в мое отсутствие.

— О погоде, — фыркнула Венис.

— Прошу вас, Филомела. Это достаточно серьезно.

— Да практически ни о чем, — с недовольным видом сказал она. — Франц не знает о вас ничего, будьте спокойны. А об интерферотроне он впервые заикнулся в вашем присутствии.

— Но люпусах он не знает?

— Нет.

— А как вы ему объяснили его ускоренное выздоровление?

— Ускоренным оно может показаться только в том случае, если есть с чем сравнивать. Богенбрум считает, что ничего экстраординарного в его лечении не произошло. Не забывайте: он все время спал. Расслабьтесь, Морис. Для него вы — всего лишь сосед, на которого с неба свалилось три любителя острых ощущений.

— Будем надеяться, что все обстоит так на самом деле.

— А если не так? Возможны последствия? Теперь ваша очередь давать разъяснения.

— Все я рассказать не могу.

— Почему?

— Боюсь втягивать вас в авантюры, которые, насколько я понял, совершенно вам не нужны на старости лет.

— Да, подвигов мне в жизни хватало и без этого. Тем не менее, хотелось бы слегка ориентироваться в том, что происходит у меня в доме. Почему вы утаиваете информацию от Богенбрума?

— Об этом попросил Эшер.

— Попросил? Вас?

— Да.

— Каким же образом?

— Я общаюсь с ним каждую ночь.

— Азбукой Морзе?

— Нет, я использую свои способности.

— В вас зарыта груда талантов. Через что — или кого — вы разговариваете?

— Это обмен мыслями между астральными оболочками.

— Фантастика! Вас этому в армии научили?

— Да.

— А вы еще скромно пытаетесь отрицать, что являетесь гением магии и гипноза. Так что же вам поведал изобретатель?

— Во-первых, он страшно зол на Богенбрума.

— Его можно понять.

— Конечно. Во-вторых, он попросил меня собрать интерферотрон.

— А это ему зачем? Полюбоваться своим прошлым?

— Его больше волнует будущее. В те моменты, когда он находился в состоянии клинической смерти, он попадал в какие-то места, где ему пришлось очень плохо. Он вернулся оттуда в полной уверенности, что на том свете его ждут совершенно чудовищные испытания.

— Он говорил о них?

— Я пробовал выведать у него, но Эшер категорически отказывается их обсуждать.

— На месте Густава я не стала бы отчаиваться. Смерть — дело сугубо индивидуальное, как мне представляется. Каждого ждет своя уникальная доза посмертных приключений. Да и кто может поручиться в том, что все его видения — не результат отмирания левого полушария?

— Никто, естественно. Но поколебать Эшера в его уверенности невозможно.

— И что же, он с помощью своей волшебной машинки хочет заглянуть в грядущее, чтобы узнать номер адского котла, где его будут жарить?

— Ему нет необходимости заглядывать в будущее. Он намерен изменить свое прошлое.

Филомела удивленно вскинула брови:

— Это каким же образом?

— Видите ли, — Морис решил позондировать свою собеседницу, — если вы просматривали инструкцию…

— Не просматривала, — отрубила Венис.

— Тогда мне придется полчаса вам рассказывать о том, как работает эта штуковина. Давайте перенесем подробные разъяснения до лучших времен, а пока будем считать, что у Эшера, если аппарат в новой модификации заработает, появится, как считает изобретатель, возможность менять прошлое у любого предмета или человека.

— Новая модификация? А что случилось со старой?

— Стив и Густав взяли ее с собой, когда разыскивали Богенбрума. Первый вариант интерферотрона пропал в Сапале.

— Второй вариант, очевидно, лежит у вас в пристройке?

— Да. Но я его не запускал.

— Почему? Боитесь разрушить чье-нибудь прошлое?

— Нет, просто я не специалист в хореоматике. Густав просил, чтобы Стив занялся аппаратом, когда выздоровеет.

— И как часто вы с ним разговариваете?

— Пока что — по двадцать минут каждую ночь.

— Почему не днем и не дольше?

— Иначе не получается. Здесь есть свои трудности.

— А почему бы Эшеру не привлечь к своему проекту эксперта по хореоматике? Я имею в виду профессора Богенбрума. Кому как не ему, вместо того, чтобы разбрасываться своими внутренними органами, заняться восстановлением славного прошлого великого изобретателя?