Интернат
Шрифт:
– Отсюда не выходят, парень. Отсюда выползают – и первый ботинок расплющивает всех в слизнячье пятно.
– Почему? – по инерции спросил Денис.
– А кому мы нужны? – цинично процедил Гарюха. – Ну, может, как пушечное мясо тому, кому надо пасть врагу порвать. А больше кому?
– Ну… родителям.
– Двадцать минут карцера за «ну». Итого час, – сосчитал Гарюха, а потом, через паузу, с усилием проговорил: – Родителей к нам уже не подпустят. Не понял разве? Им оторва без семьи нужна, чтоб суметь в нас залезть и нами повелевать. Про зомби слыхал? Вот мы – потенциальные зомби. Только не в компе, а по-настоящему. Страшно? – усмехнулся Гарюха, вонзаясь в серые глаза Дениса чернотой своих цыганских-европейских-кавказских глаз.
Денис поёжился.
– Не понятно, – признался он. – Это ещё переварить надо.
Гарюха встал со стула.
– Вари. Наше время кончилось. Щас Ренат придёт проверять, как ты устав знаешь. Не справишься – не позавидую.
Он отправился к двери, открыл её и закрыл за собой. Ничего не пожелал. Даже не попрощался. Ну, и… не больно-то и надо было. Подумаешь. Не друг же. И не соратник из интернет-клана. Хотя… соратник за здорово живёшь продаст, если ему выгодно. А друг… кто его знает.
У Дениса Лабутина все друзья отошли в сторону, когда он открыл для себя виртуальный мир. В сказочном мире друзья без недостатков. И по аське проще общаться даже с врагом… хотя какие у Дениса были враги? Чужие кланы – скорее, не враги, а противники, которых надо убить как можно быстрее, изощрённее. А в жизни враг тот, кто мешает сесть за комп и нажать клавишу «Enter».
Значит…
Ахнул про себя и застыл. Значит, враги – школа, секции… мама? Родная мама?!
Денис поскорее отогнал эту злосчастную мысль прочь. И вовремя. Дверь распахнулась и впустила Рената. Упитанный парень что-то дожёвывал на ходу. Не глядя на узника, он присел за стол, придвинул к себе брошюрку с текстом устава и зевнул:
– Слушаю тебя, отрок.
Его нарочито спокойный вид до того устрашил Дениса, что он мгновенно открыл рот и затараторил наизусть бредовый текст бредовых запретов. Ренат выслушал, качая ногой в такт словам. Когда отзвучало последнее слово, он встал.
– Теперь за мной, Сопля.
– Куда? – необдуманно спросил Денис и вжал голову в плечи: он нарушил один из идиотских запретов: не задавать вопросов взрослому.
Ренат хмыкнул.
– Наука трудно вбивается в твою виртуальную голову, а, Сопля?
Денис зажмурился, ожидая тычка. Но Ренат вывел его в коридор без дальнейших угроз. Они шли по коридору, по лестнице, опять по коридору, и оказались перед дверью с табличкой «Воспитательская».
Внутри было сумрачно из-за тяжелого цвета фиолетовых, почти чёрных штор, задёрнутых почти полностью. За небольшим письменным столом сидел совершенно неприметного, неопасного вида мужчина и разглядывал что-то в лупу.
– Что, Велимир Тарасович, нового жука изучаешь? – поинтересовался Ренат и подтолкнул к столу Дениса.
– Занятный мир, Ренат Абдуллович, – вздохнул любитель энтомологии и взглянул на Дениса. – А это что?
– А это любопытный экземпляр. Прошу любить и жаловать.
– Что, уже провинился? Ай-яй-яй, – посетовал Велимир Тарасович. – Как же так, миленький…
Он достал из ящика большой канцелярский журнал и раскрыл на красочной детской закладке. Взял ручку, принялся писать.
– Звать-то как?
– Денис Лабутин, – сказал Ренат. – Кликуха Enter.
– En-ter, – повторил Велимир Тарасович. – Лет полных?
– Четырнадцать.
– Школа?
– Шестьдесят восьмая.
– Провинность?
– Задал мне вопрос.
– У-у? В первый день? – изумился Велимир Тарасович, приподняв светлые кустистые брови. – Во даёт парень! Воспитывать надо строже, а, Enter?
Денис не отвечал. Он не мог понять, что за человек Велимир Тарасович Фуфайкин. Судя по разговору – вроде незлой… Весёлый где-то. Отчего ж его боятся? Под маской кролика прячется беспощадная гиена? Ну, триллер какой-то… Вернее, так: триллер продолжается и отщёлкивает оставшихся в живых. Lost.
Велимир Тарасович хмыкнул:
– Разведчика гонишь? Одобряю. Внутренне. А внешне, понимаешь, парень, трудиться надо – воспитывать. Ренат Абдуллович, вы через полчасика зайдите.
– Без проблем, – обещал Ренат.
И они остались одни.
Велимир Тарасович подмигнул Денису. Может, пронесёт? Может, помилует? Пальцем погрозит и отпустит. Денис попробовал улыбнуться. Получилось совсем неправдоподобно, и он вздохнул со всхлипом. Велимир Тарасович встал из-за стола, направился к Денису.
– Идём, сынок. Охо-хо, силёнки мои слабущие… Тут бы уж помоложе кого прислали…
Он привёл мальчика в другую комнату без штор, но с зелёными полосками жалюзи, обставленную шкафами с ящиками, парой столов, парой стульев и кушеткой. Фуфайкин показал Денису на коричневую медицинскую кушетку, ровно застеленную оранжевой резиновой клеёнкой.
– Чего? – пискнул Денис.
– Чего-чего, – улыбнулся Фуфайкин и снова сделал приглашающий жест. – Ложись на живот и спускай штаны.
– Укол, чё ли? – пискнул Денис.
Фуфайкин усмешливо покачал головой.
– А что, уколов боишься? – прищурился внезапно, уже без улыбки.
– Немного, – признался Денис.
– Поня-атно, – протянул Велимир Тарасович, словно на заметку беря новую информацию. – Ну, так ложись, милок, ложись на живот. За вопрос взрослому всего-то пять ударов вицей полагается.
– Чего? – слабым голосом переспросил Денис.
У него всё похолодело внутри.
Велимир Тарасович шумно вздохнул.
– У, как с тобой становится трудно! Гляди, я скоро терпение потеряю – не обрадуешься. В раздражении я на Ганнибала похож. Видал такой фильм? У новичка есть, конечно, период привыкания – или, правильнее сказать, тупизма, но у тебя он как-то шибко затянулся.
Он на пару секунд сдвинул и снова расправил редковатые чёрные брови.
– Ложись, милок, получай свои пять ударов и мотай на полдник, хватит тупить. А то отдельно добавлю, за нерасторопность.
Денис лёг, приспустил штаны, зажмурился, вцепился в края кушетки.
– Давно бы так, милёнок ты мой ненаглядный, – довольно проворковал Фуфайкин. – Охо-хо, грехи твои тяжкие… Ну, с Богом, Enter. Смотри, не дёргайся, хуже будет: привяжу.
Денис услышал короткое «э-эх!», а следом ощутил такую резкую боль, что дёрнулся и заорал. Он не услышал окрика своего добродушного палача, вскочил и припечатал ладони к горящим ягодицам.