Чтение онлайн

Денис уже не верил, что когда-нибудь увидит маму и нормальную жизнь. Он вдруг ясно понял, что, если ему удастся отсюда вырваться, он никогда в жизни не проведёт ни один гейм. Ему просто не захочется. Слишком дорого он платит за свою страсть. Виртуальный мир его предал, и как теперь спастись, Денис не имел ни малейшего представления.

Может, и вправду на этого… ну… на Бога уповать… Как Кедраш?

Смеяться будут…. Издеваться…. Ещё больше получишь… И вообще: защитит ли Бог от Кота Базилио и того страшного незнакомца, который планирует убивать детей? А вдруг он Дениса уже завтра убивать начнёт? И как это – настоящая смерть? Гроб заколотят – и всё? И больше не подняться вовек? А вон эти… некромунгеры… готы, то бишь… Они почему-то смерть любят. Почему? За что? За гниль, оскал и кости? Или они знают откуда-то, какова она на самом деле – смерть?..

Денис встряхнул головой, разгоняя дурные мысли, сводившие его с ума.

В двести двадцать девятой спальне по-честному спали. Денис пробрался на свою койку и перетёк на неё. Голова оставалась ясною и ни в какую не желала отплывать в царство сна. Рядом скрипнула кровать. Денис открыл глаза и увидел встававшего Серафима. Удивился: чего это он? В туалет приспичило?

Но Серафим вдруг встал на колени, глядя на восток, и стал креститься и шептать что-то про себя.

Денис прислушался и разобрал имена: «отроков Георгия, Максима, Валентина, Андрея, Александра, Дионисия…» и ещё несколько имён, а в конце – «Помилуй нас, Господи Боже мой, и не дай погибнуть напрасно».

Закончил, перекрестился, поклонился и всё заново повторил.

Денис слушал, слушал и понемногу умиротворялся, а потом и вовсе не заметил, как уснул. Назавтра во время утренней сутолоки он сумел бросить Серафиму фразу:

– Слушай, мне с тобой потолковать надо, прямо позарез.

Серафим кивнул.

– Найдём случай.

И разошлись. Случай нашёлся только после уроков. Они засели с книжками и тетрадями в пустующей учебной комнате и сделали вид, что занимаются. Это на случай, если пожалует Ренат Кот Базилио или Хмелюк.

– Ну, чего тебе? – тихо спросил Серафим.

Денис, немного путаясь, рассказал всё с начала до конца и замолчал.

– Ты что, всё это взаправду слышал? – поразился Серафим, и Денис угрюмо кивнул. – Вот дела…

Он постучал ручкой по столу, переваривая жуткую новость.

– Слушай, как такое может быть правдой?

Кедринский пытался не верить, сомневался, но понимал, что Денис не врёт.

– Это дикость какая-то… Будто мы при царе Ироде живём.

– Каком царе Ироде? – переспросил Денис, и Серафим вздохнул.

– Не знаешь? Царь Ирод две тысячи лет назад приказал убить всех младенцев, надеясь, что среди них окажется его враг – Иисус Христос. Об Иисусе Христе ты хоть что-то знаешь?

– Ну, знаю, – поморщился Денис: не это его сейчас томило. – Распяли Его на кресте. Ну, а нам-то что делать? Я не хочу помирать, понимаешь?

– Понимаю, – задумчиво ответил Серафим. – Почти все боятся и не хотят. А что ты сделаешь? Это тебе не комп, воскресать десять раз не получится… В общем, подумать надо. К взрослым с этим сунешься – никто и не поверит.

– Может, удрать? – с отчаянием предложил Денис.

Серафим внезапно улыбнулся.

– Считаешь, спасёшься? А другие пусть тогда гибнут? Привык в гейме ни с кем живым не считаться… Эх, ты, младенец!

– Чего это я младенец? – обиделся Денис. – Я вон чего узнал, и не к кому-то, а к тебе пришёл. Чего ты на меня гонишь?

Серафим по-взрослому вздохнул.

– Не обижайся. Просто ты… по-детски всё понимаешь. Когда в компьютерном мире зависаешь, трудно понять, что творится в реальном. А в реальном только Михал Натаныч тебе поверит и попытается помочь. Остальные – забудь. Да и то, если Галайда хоть шаг сделает в нашу защиту, его тут же уволят. А то и побьют ещё.

– И чё, нам самим во всём этом разбираться?! – воскликнул Денис.

– Тихо ты.

Серафим посмотрел на дверь. Зашуршал книжкой.

– Нас тоже могут подслушивать, между прочим. Чего раскричался? – упрекнул он.

Денис испуганно хлопнул себя по губам, оглянулся на дверь. Если их подслушали – всё, первые кандидаты в гроб. Причём, Кедраш битьём отделается, а вот Денису точно крышка.

Он уткнулся в книжку, пытаясь прочесть хоть слово, но буквы, складываясь в слова, превращались в странные иероглифы, которые ничего не сообщали перепуганному мозгу.

Серафим перелистывал страницы, вчитываясь в текст, и молчал.

Прозвенело беспощадно «на полдник», и мальчишки, захватив учебники и тетради, рванули в спальню. Закинули учебники, встали в «змею» и под опекой Феликса Ивановича отправились в столовку. Денис всё осматривался, ёжась и вздрагивая в ожидании: откуда клюнет его предвестник смерти?

Высмотрел Надю Ляшко, хотел с ней поделиться, но, пока соображал, как внятно и коротко изложить длинное расплывчатое, одноклассница растворилась в толпе подростков. Вовку Дракина сегодня, похоже, наказали полдником. За ерунду, видно, какую-то. Зато «старшаки» глумились по-прежнему. Даже скучно.

Денис внезапно осознал, что, похоже, привыкает к интернату, несмотря на вжившийся в него страх. Дом, мама растворились в некой мечте – воспоминании о былой радости и сказке. Они были, но где-то глубоко в нём. Возможно, он просто не верил, что вернётся домой, к маме, в прошлую свою счастливую жизнь.

Будет ли она счастливой в будущем?

И будет ли у него будущее вообще?

Денис содрогнулся. Нашёл взглядом Серафима, уткнувшегося в какую-то книжицу перед пустой тарелкой. Лицо «блаженного» освещала едва заметная, но очень добрая улыбка. Что он такое читает, что так светится?!

Денис долго смотрел на Серафима и постепенно отмякал, оттаивал, теплел. Почему, интересно?

Серафим поднял голову, глянул прямо в Денисовы глаза.

«Я с тобой», – сказал он взглядом, и Денис замер, ощущая, как освежающим ручьём перетекал в него из Серафимова сердца свет. Кажется, этот свет называется надеждой.

Так Бог всё-таки существует?

Денис невольно улыбнулся Серафиму. Хорошо стало. Ещё лучше. Зря он с Серафимом цапался и дрался. И вообще… Есть и в интернате люди.

Ну… типа сам будь человеком, и люди возле тебя сами появятся…

Вскоре Денис начал замечать то, что прежде не мог видеть, ослеплённый личной своей бедой. Серафим опекал слабых, беззащитных и не боялся сильных. За это первые его любили, липли к нему, а вторые уважали. И это несмотря на то, что Кедраш – «блаженный», верующий. Иной породы. Это и притягивало многих. Даже «старшаки», расчухав натуру Серафима, перестали его задирать.

Цеплялись к нему лишь «шишаки» – Пуга Пугинский и Крис Крисевич, а от них и некоторые воспитатели и педагоги. Для них верующий Кедраш – граната с вырванной чекой, горечь в сахаре, царапина на мониторе. Вот и доставалось ему больше от взрослых, чем от сверстников.