Чтение онлайн

– А убивать классно, Ренат Абдуллович? – внезапно спросил его Миша Букашечкин.

Лоснящееся выражение мигом слетело с татарского лица Мухаметшина.

– Че-го? – раздельно произнёс он, наливаясь злостью.

Миша повторил вопрос тем же тихим спокойным голосом.

– Ах, ты, шпендик! – прошипел Ренат и подался к нему, чтобы схватить за плечо. – Ты чё говоришь, сволочь?

Миша не сопротивлялся, а только задумчиво сказал:

– А теперь кого будете убивать – меня?

Смуглая кожа Рената пошла пятнами.

– Ты чё говоришь, падла? – вскипел он опять. – Ты откуда это взял?!

Денис на мгновенье закрыл глаза, труся, а потом ринулся в пропасть:

– Я подслушал, как вы с кем-то разговаривали.

Ренат резко повернулся к Денису, сверля его чёрным взглядом.

– О чём разговаривали?

– О том, какие бабки можно слупить с нас мёртвых, – сказал Денис, а сам ужаснулся про себя: «Это Я такое говорю?! Спятил?!».

Ренат сквозь зубы процедил – как мысли прочитал:

– Ты что это такое говоришь?! Спятил?! Ты всё наврал! За враньё тебе, знаешь, что светит? Знаешь, Сопля съеденная?! Психушка тебе светит, понял, родной?!

Сердце Дениса колотилось от страха и злости. Оба эти чувства породили в нём азарт, схожий с тем, что он переживал, прорубая себе путь среди монстров и убийц в экшне: страх игровой, но тоже будто настоящий, и победа ощущается не игровой, а настоящей.

Но похожи ли эти чувства, в самом деле, на те, которые испытывает человек обычный, не подменивший реальность на вирт?

Ренат схватил его за плечо и потащил куда-то. Денис задёргался, стараясь вырваться. За него вцепился Серафим, затем Миша Букашечкин, а вслед за авангардом и остальные ребята из спальни двести двадцать девять.

Не ожидавший отпора Ренат выпустил жертву на волю. Разгорячённые пацаны напали на него, молотя изо всех сил. Ренат оборонялся, как мог, орал и визжал. На непривычный шум из других спален выглянули мальчишки и девчонки и, обнаружив в коридоре замечательную драку, выскочили и окружили мятежников.

Сперва они настороженно молчали, но, разобравшись, что к чему, заулюлюкали, запищали, закричали, заподзадоривали.

На помощь Ренату из воспитательской с третьего этажа спешил персонал – воспитатели других групп, дежурившие сегодня. Позади всех поспевал Хмелюк.

Взрослые, хлеща скакалками по спинам и рукам, разняли драку и высвободили пленника.

– Ну, вы ещё попляшете за такие дела, дерьмоеды! – отдуваясь, пригрозил один из них, и велел: – Живо по спальням! Хмелюк! Вызови милицию, тут уже колонией пахнет! И «скорую» для Мухаметшина!

Не успели оглянуться – а восстание подавлено, виновные сидят в жарком тесном подвале, а зрители упиханы в спальни и психологически обработаны, чтоб молчали, как мыши после опытов.

– Интересно, что с нами будет, – весело хихикнул Колька Евлаш, всё ещё сидящий на адреналине.

Мятежники сидели на грязном полу: от пережитого нервного потрясения ноги не держали. Злые ошеломлённые глаза горели лихорадочным румянцем. А Серафим бледнел на глазах. Денис заметил это, поднялся и на дрожащих ногах подойдя к нему, свалился рядом.

– Эй, ты чё? Загибаешься, чё ли?

Серафим дёрнул губами.

– Скорее, нет, чем да.

– Температура есть? – озабоченно спросил Денис.

– Не знаю.

Денис неловко притронулся к его лбу.

– Горячий, – проговорил он.

Мгновенье помедлил и заорал на весь карцер:

– Пацаны, у Кедраша температура!

– Какая ещё температура? – повернулся к ним Гарюха, сидевший рядом, и приложил к Серафимову лбу ладонь. – Ого! – оценил он. – Не шуточки тебе.

Мальчишки завозились. Каждый посчитал своим долгом пощупать у Серафима лоб и оценить, какой он горяченный.

– Да ладно! – слабо запротестовал болящий. – Это так… типа как у бабки волнительные процессы кровь горячат. Пройдёт щас.

Денис неожиданно для себя запереживал – и это было внове.

– Ага, пройдёт! – возмутился он. – У Дубича, небось, не прошло. А тоже температурил, будь здоров! А если тебя тем же заразили, что и Андрюшку?

При этих словах от Серафима разом отодвинулись. Денис презрительно фыркнул, стараясь не дёргаться и не обнаружить перед всеми страх тоже заразиться. Он же, в конце концов, создатель миров, спаситель цивилизаций, победитель монстров, убийц и обстоятельств! Он попытался не скиснуть при мысли, что всё это происходило не на самом деле, что всё это фальшивка – буквально всё.

Миша Букашечкин встал и подошёл к двери.

– Надо позвать кого-нибудь, – сказал он. – Пусть хоть Серафимку выведут. Ему в больницу, похоже, надо!

И начал стучать в дверь. Дверь отвечала безмолвием и на стук, и на крики. Когда замолкли, Гарюха скептически заметил:

– Чё гвалт подняли? Здесь подвал! Тут одни тараканы услышат.

– А чё тады делать? – гмыкнул Певунец.

Гарюха смерил его с ног до головы.

– А ты пой, Максим, – посоветовал он. – Чего ещё делать-то? Мы, как пленные в чеченской яме.

– И скоро придут чечены нас убивать, – уставившись в одну точку, протянул Колька Евлаш мечтательным тоном. – Кишки выпустят, уши отрежут, нос вырвут – красота-а…

– Голову отрежут – ваще супермен, – хмыкнул Щучик.

Денис поморщился и вернулся к Серафиму. Его терзали чьи-то острые когти, когда он смотрел на Серафима и думал о нём.

– Ты как, ничего? – тихо спросил он.

Серафим разлепил закрытые глаза.

– Ничего, пройдёт. Это у меня бывает. Я тут полежу… Холодно что-то…

Он сполз на пол, заложив под щёку ладони вместо подушки. Поёжился.

Гарюха посмотрел на него и сказал:

– Если холодно, значит, горит.

– И чё делать? – повторил Певунец, вздёрнув брови. – Тут и мобильник бы не пробил, если б он и был у кого.

– Когда помрёт, его на донорские органы распотрошат, – тихо проговорил Щучик.

Певунец обернулся к нему.

– С чего это ты взял?

– Рассказывали мне. Втихоря. Да про это кто только не знает! – пожал плечами Щучик. – Только дикие какие в деревне. Без почты и Интернета.