Чтение онлайн

Отец Григорий отложил журнал.

– Он был ненамного старше вас, а познал больше вас добра и горя. Он с малолетства радел за свою Родину, за русский народ, и каждое событие в стране переживал и осмысливал, как событие своей жизни. Он видел себя не только свидетелем, но и вершителем истории. Он уже в отрочестве ковал в своём сердце победу над врагом – монголами. Думаю, встреть вы, нынешние мальчики, вашего ровесника, княжича Александра, пообщавшись с ним, вы бы задумались о том, какие суетливые, обыденные думки терзают вас, на какие мелкие занозы вы реагируете так бурно, будто вам пилят деревянной пилой живую руку. Что вас заботит? Чем вы заняты? Что вас интересует до глубины души? Уличные драки? Пиво, сигареты, наркотики? Скейтборд? Ролики? Интернет? Видеоигры?

На Enterа обернулись. Он, не зная, как отреагировать, просто показал язык.

– Вот-вот, – кивнул отец Григорий, – а на правду либо кулаки распускаем, либо материмся, либо язык показываем. Достойно ответить – силёнок не хватает.

– А как – достойно? – спросил Серёжа Деньгин. – Приёмом?

– Смирением, терпением, прощением. Делами своими. И не червяными, а великими для вас, пацанов, делами.

– А какими это? – уточнил Гарюха Бунимович.

– Не дать разгореться той же драке, – спокойно ответил отец Григорий, – не брать самому и отучить других – сигарету и наркотик. Взрастить в себе доброту, искоренять злобу. Помогать девочкам, малышам, слабым и друг другу… и даже недругу, если он в беде. Учиться так, чтобы получить такую профессию, с помощью которой вы лично на все сто сможете помогать людям. Этого пока хватит?

– Хватит! – протянули озадаченные мальчишки.

Отец Григорий улыбнулся им.

– Подумайте, что бы вы сказали вашему ровеснику княжичу Александру, будь он с вами, – предложил он. – Чем поразили бы, чем огорчили? Только обойдитесь без научно-технического прогресса, договорились?

– А дальше про Александра? – потребовал Димка Чепеленко.

– Дальше?

Отец Григорий подвинул к себе журнал.

– Вот и дальше тебе... Но сперва быстро одну вещь скажу. Вы любите Запад? Не как сторону света, а как сторону мира?

– А то!

– Ещё бы!

– А почему любите? – спросил отец Григорий.

– Классно! – шумел класс.

– Супергерои!

– Видеоигры – улёт!

– Богачи все! У каждого дом и тачка!

– А шоу! Боевики! Триллеры!

– Там воще свобода!

Когда выкрики смолкли, ребята увидели, что учитель сидит, подперев ладонью щёку, и глядит на них с грустью, собранной в глазах и морщинках.

– А чё? – высунулся Щучик.

– Жаль мне вас, милые, – тихо сказал священник, и было понятно, что это слова не на публику. – Жалко и страшно за вас. Прежде Россия Запад к себе и близко не подпускала, и как сильна была наша страна! А теперь Запад всюду суёт свой нос, во все сферы нашей жизни, и пытается сделать то, что желал сделать на протяжении всего существования России…

– А что сделать? – спросил Федя Абачев.

– Уничтожить, – кратко, но ёмко ответил отец Григорий, и от его слов у ребят проморозило кожу. – И, похоже, он своего добьётся, если мы с вами этого не изменим.

– А что мы можем-то? – хмыкнул Игорь Вострокнутов. – Мы маленькие.

– Уже, во-первых, не такие уж маленькие по сравнению с яслями, – возразил отец Григорий, – а во-вторых, вы можете выбрать другой путь: путь не западного прихлебалы и выкормыша, а русского былинного богатыря, сильного телом и духом. Это вам по силам. Надо лишь взяться. Но я это к чему? Многие наши соотечественники воспринимают вмешательство Запада не как угрозу жизни России, а как благотворительную помощь, что в корне неверно. И Александр Невский боролся именно с ним, с Западом. Вот послушайте историка Николая Михайловича Коняева…

Он начал читать статью:

– «Именно в страшную годину татаро-монгольского нашествия, девятого декабря тысяча двести тридцать седьмого года, римский папа Григорий Девятый издал буллу, возвещающую крестовый поход на Русь. Крестоносцы…»… Знаете ведь, кто такие крестоносцы?

– Знаем, смотрели!

– Так вот… «Крестоносцы должны были нанести удар в спину израненной Руси – по нетронутым татарами новгородским землям. Орден меченосцев усилили тогда слившимися с ним тевтонским орденом. Рыцарям пришлось пожертвовать частью владений в Ливонии, но взамен римский понтифик разрешил им вознаградить себя покорёнными псковскими землями. А на соединение с меченосцами с северо-запада двинулись на Русь шведы. Шведским героям папа римский посулил в виде награды новгородскую землю»…

– Сволочи, – выразил своё отношение к понтифику Григорию Девятому Саша Рогачёв.

– Шш! – шикнул на него Миша Букашечкин.

На них зашикали со всех сторон и шикали друг на друга, пока Денис, потеряв всякое терпение, не проревел:

– Ти-и-хо-о!! Кто шикнет хоть раз, тому час буду базлать про стратегию в Mortal Kombat!

В полной тишине развеселившийся от странной Денискиной угрозы, отец Григорий кашлянул и продолжал:

– «Сейчас некоторые историки скептически оценивают значение Невской битвы на том основании, что слишком уж мало народа погибло в той сече. Но ведь святой князь Александр Невский и не ставил перед собою задачу пролить больше крови. Защищая новгородские пределы, ему надо было лишь отразить вражеское нашествие, и он с ювелирной точностью помешал противнику соединиться, когда двенадцатого июня тысяча двести сорокового года разгромил на Неве силы тогдашнего «НАТО»»… Невская битва, ребята, – это не просто выигранное сражение, а явленное Господом чудо, свидетельствующее, что страна сохранится, что Русь нужна Богу, и Он возродит её в новой силе и славе. В духовном смысле сражение на Неве стало небесным знаком, обетованием Московской Руси, идущей на смену Руси Киевской».

Отец Григорий оторвался от журнала.

– Кто мне скажет, какой город поднялся пять столетий на месте сражения русских со шведами?

Пауза. Неуверенный голосишко:

– Санкт-Петербург?..

– Правильно, – похвалил отец Григорий. – Тебя как зовут?

– Щучик, – с готовностью отозвался «неуверенный».

Брови священника полезли на лоб.

– Это фамилия, что ли?

Щучик хихикнул:

– Не, это кличка.

– Как телячья, что ли?

Класс коротко громыхнул. Отец Григорий властно поднял руку и одним этим движением добился внимания.

– Чего это телячья? – обиделся Щучик.

– Так ведь клички дают только животным, – сказал отец Григорий. – И знаешь, почему?

– Ну, почему?

– Потому что у них нет души, а значит, и бессмертия тоже.

– А у нас, что ли, есть? – недоверчиво хмыкнул Щучик.

– А у нас есть. И без всякого «что ли». Бог дарит нам душу навсегда, навечно. Это единственное, что никогда не умрёт в материальном мире, созданным нашим Творцом.

– Офигеть! – выдохнул Саша Рогачёв. – Всё-всё погибнет, а мы нет?

– Мы – нет. Только зачем красоте погибать? Бог даст нам иной мир, краше прежнего.

– Но не для всех, – возразил Денис.

– Но не для всех, – согласился отец Григорий. – Но разве это несправедливо: дать награду отличившимся и лишать её тех, кто от неё сам решил отказаться?

– Справедливо! – откликнулись многие.

– Отлично, – обрадовался отец Григорий. – Вернёмся к имени человека. ДАвным давно, когда рождался ребёнок, его нарекали именем, которое обязательно означало нечто важное. К примеру…

Отец Григорий привычным жестом огладил бородку.

– К примеру – тебя всё же как зовут? – обратился он к Щучику.

– Валька Щучьев.

– Валентин, значит.

– Я тоже Валентин! – обрадовался новенький – Цифринович.

– Целых два Валентина! – восхитился отец Григорий. – Вот так урожай! Редкое имя… Пришло оно к нам из древнего Рима и с латыни переводится как «здоровый» и «сильный». Надеюсь, так оно и есть?

– Понемногу, – поскромничали оба Валентина.

– Их, похоже, назвали в честь святого Валентина, покровителя всех влюблённых, – солидно поведал Игорь Вострокнутов.