Чтение онлайн

– Я ещё и не такие истории слышал, – зло сказал он. – У моих знакомых забрали трёх детей просто из-за квартиры. А суд признал, что всё незаконно, и детей должны были вернуть, а они бац – и обвинили дядю Олега, будто он изнасиловал Галку, свою старшую дочь.

– А чё, он не насиловал? – ёжисто спросил Валёк, и мальчишки вспомнили про его сестру Киру.

– Точно нет, – заявил Гарюха. – Её докторишка смотрел, понятно? И ничего! Но дядю Олега всё равно посадили.

– Для профилактики, это факт, – буркнул Валёк.

– Ты его знаешь?

– Не знаю, и чё?

– А то. Не знаешь, не болтай,– запретил Гарюха, помолчал и признался нехотя: – Я вообще в упаде был: его Галька оговорила, что отец с ней что-то делал. Я у неё потом пытался выпытать, с чего она вдруг наврала.

– И чего она? – спросил Певунец.

– И ничё. Молчала. Упёрлась ушами в крышку гроба и рот на задвижке.

– Нагрузили, значит, – понял Певунец.

– Оболтали. Одурманили, – дополнил Щучик.

– Обработали, – уточнил Денис. – Это они здорово умеют. Опутают так, что и маму грязью обольёшь, да не поймёшь, когда и какими словами это сделал.

И зыркнул зло куда-то в сторону двери.

– А я ещё историю знаю! – похвастался Дима Чепеленко – один из группы спальни двести двадцать девять, которая жила как можно тише и неслышнее, чтобы не напороться на наказание воспитателей или заинтересованное внимание «старшаков».

На него посмотрели, и он выложил:

– У нашего соседа Лапшина четверо: двое от первой жены, двое своих. Он воще хорошо бабки сечёт, за бедность его не посадишь, и воще клёвый мужик. Но у детей жены дед – «шишак» из Газпрома. И старшего Тимофея этот дед в четырнадцать лет забрал его. Сперва, типа, на выходные, а потом насовсем. Ну, соседи тыр-пыр, хотели его вернуть, и тогда этот дед Лапшина посадил.

– И как он его посадил? – спросил Гарюха.

– Запросто. Тимофея обработали, как эту Гальку твою, и он заявил, что отчим его бил.

– А на самом деле не бил? – прищурился Валёк Цифринович.

– Как же – бил! И пальцем не трогал! – убедительно воскликнул Дима Чепеленко. – А только ему тоже не поверили и посадили. А дед и младшего Алёшку скоро к себе забрал. Изъяли его. Вот так вот.

– Слово-то какое – изъяли... брр! – передёрнулся Олег Шибанов – тоже из «незаметной» компании. – «Изъ-я-ли». Будто мы какие-то машины или информация какая-то. А у моей двоюродной тётки шестерых детей отняли.

– А чего так? – спросил Денис.

– Одна живёт. Муж откинулся четыре года назад.

Олег помолчал и добавил:

– А старшую Катюху в приюте типа нашего изнасиловали. И замяли всё. Никто, типа, не виноват.

– В приюте? – повторил Гарюха. – Тогда ясно.

– Чего тебе ясно? – вскинулся Валёк.

– Ты с нашими девчонками разговаривал? – повернулся к нему Гарюха.

– Когда мне ещё? – попятился Валёк. – Я ж только поступил.

– И лучше не говори, – предупредил Гарюха. – А то пошлют или поколотят.

– А в моём классе училась девчонка из приёмной семьи, – рассказал Певунец, – так она каталась на катке, грохнулась, синяки там всякие, и её тут же – вжих! – обратно в приют! Окнуть никто не успел! Уж как Танька не упиралась! Рыдала, вопила, из дому сбегала на вокзал, но её поймали и всё равно в приют запихали.

– Ни фига! – ахнул Дима Чепеленко.

– Ага.

– С другой стороны, – задумчиво произнёс Миша Букашечкин, – если у вас дома творилось то же, что у нас в интернате - разве что в психушку не сдавали, как нас, тогда вы ничё не теряете. Ну, бить, может, будут меньше. Но могут и больше. Кто их, взросляков, разберёт?

Так они болтали до самого ужина, не потревоженные никем.

Глава 22. УРОК ИСТОРИИ

Звонка, сзывающего всех в столовку, Денис почему-то ждал с волнением. Сперва не понял, почему, а когда увидел впереди себя длинную толстую косу, с изумлением понял, что ждал и боялся до бессилия в коленках встречи с Кирой.

Чего это с ним такое? Никогда он девчонок не боялся. Разве что в подготовительной группе детского сада одну, особенную...

Кира шла с Надей Ляшко и её одноклассницей Ларисой Адеевой, и Денис обрадовался: от Нади он всё про Киру вызнает!.. Если, конечно, Кира захочет, чтобы о ней что-то знали, а Надя сочтёт правильным снабдить Дениса ценной информацией.

Два этих условия донимали Дениса весь ужин. Хорошо, что он короткий: чего там – заглотнул, запил и готово. Он сел так, чтобы видеть Киру и частенько поглядывал на неё, мечтая её от кого-нибудь и чего-нибудь спасти. Он твёрдо решил, что не будет трусить, если Кире понадобится защита.

Но ничего такого не произошло, хотя старшие мальчишки посматривали на неё иногда особенным противным взглядом. Надя и Лариса быстро увели новенькую, и никаких покушений не произошло. Что хорошо, учитывая странную слабость в коленках.

На другой день перед началом уроков Дениса поймала Душкова и, светясь ямочками на щеках, проворковала:

– Денисушка, как ты, солнышко? Всё в порядке?

– Ничё, – неохотно буркнул Лабутин.

– Слушай, я хотела пригласить тебя в какую-нибудь игру сразиться.

Омбудсмен смотрела доброжелательно и излучала флюиды комфорта.

– Я за тобой зайду, – пообещала она.

Денис равнодушно пожал плечами:

– Ладно.

Она задержала на нём испытующий взгляд, снова улыбнулась. Денис вернулся в класс, сел рядом с Колькой Евлашем, открыл учебник по математике, сделав вид, что читает. Проницательный Колька ткнул его в бок.

– Чё, самый умный?

– Отвянь, – огрызнулся Денис.

– А если повежливее?

Денис неохотно поднял на него глаза, подумал.

– Отвянь, пожалуйста, а то урою.

Колька взметнул брови.

– Фу-у, как грубо! Ботаник!

Но отстал. А тут звонок оглушительно ударил по ушам, и Лабутин привычно зажал ладонями уши.

– Замонали, – тихо проворчал он. – Глухие тут все, не услышат.

Непонятно, почему, вспомнился отец – как на крик Дениса он равнодушно отмахнулся и ни разу не обернулся на сына. Это воспоминание выжгло слезу, и Лабутин поспешно заморгал: нечего слабость показывать! Подумаешь, отец отвернулся. Родной папа Вальки и Ваньки избивал их, Киру насиловал!.. Так что у Дениса в отношениях с отцом – просто блеск: ни-че-го! Оказывается, это совсем неплохо.

Проскочила математика с новой темой – непонятной, потому что были непонятные предыдущие (а по ней, между прочим, когда-то будут экзамены). Протягомотился русский язык (кому он нужен, Денис писателем становиться не собирается). Проползла литература (вот уж вовсе бесполезный предмет!).

Обед. Денис воспрял духом, не ясно сознавая, почему. Заметил толстую девичью косу, разделяющую спину надвое, и едва скрыл половину волнения.

– Ты чего такой? – спросил его черноволосый Игорь Вострокнутов.