Интернат
Шрифт:
А наглый воспитанник и в самом деле нагло заявил обоим взрослым:
– Я вас собрал вместе, чтобы предъявить вам ультиматум.
– Че-го? – напряглась Алла Викторовна. – Ты чего мелешь, Сопля неумытая?!
– Если у вас насморк, то не чихайте на меня, пожалуйста, – предупредил Денис. – И вообще, с насморком надо дома лежать, лечиться.
– Что-о?! Георгий Николаевич, вы слышите?! – вскипела Крисевич, покрываясь красными пятнами. – Можно подумать, он тут сынок чей-то хренов! Ты сперва нужной матерью и папашей обзаведись, а после вякай! Обалдуй недорослый!
– Ругаться на меня, обзываться и физически наказывать вы не имеете права, – спокойно парировал Денис, сам удивляясь своему спокойствию.
– Чего?! Ты решил права свои качать?! Ну, ты сволочь малолетняя! – наливаясь помидорной яростью, закричала Алла Викторовна. – Я тебя отсюда никогда не выпущу! Ты у меня каждое слово отрабатывать будешь! И профессию тебе отличную найду – унитазы засранные чистить!
Денис нашёл в её криках прореху длиной в один вздох и сказал, кладя на стол исписанные тетрадные листы, где, кроме «плана восстания», он написал и задуманный раньше ультиматум.
– Ознакомьтесь тут, пока я в туалет схожу. Вернусь – поговорим. Нам надоело жить так, как вы нас заставляете жить, ясно?
– У тебя сегодня гости на голову, Enter, – зловеще проговорил Пугинский. – Не боишься?
– Устал, Георгий Николаевич, бояться, – спокойно ответил Денис.
– Так иди поспи, – насмешливо предложил Пугинский.
Взгляд Дениса, встретившийся со взглядом зама, своей пронзительностью и знанием правды ударил сего детоначальника наотмашь, словно полноценная оплеуха. Пугинский помрачнел, раздул ноздри своего крупного носа.
– Сопливая шваль! – процедил он. – Надеешься на Гришку Небесного? Или что тебе это спустится по малолетству?
– Зря надеешься, – прошипела Алла Викторовна. – Мы устроим тебе здесь сладкую жизнь, весь в шоколаде закупаешься, марципаном обсыплешься!
Он сгребла в горсть Денисов ультиматум, с явным удовлетворением смяла в бесформенный клубок.
– Вот тебе твой ультиматум, щенок!
Денис с тем же поразительным спокойствием сказал:
– Мы требуем, чтобы нас не наказывали, чтобы «старшакам» запретили издеваться над нами и насиловать девочек. Требуем, чтобы нам отдали наши сотовые и разрешили повидаться с родителями. Кто захочет. Требуем, чтобы каждый случай рассматривался отдельно, чтоб каждый смог либо к маме… к родителям вернуться, либо уж… остаться. И чтоб уволили Люцию Куртовну. Нафиг она нужна.
– А больше ничего не хотите? – ядовито спросила Крисевич. – Может, чтоб и меня с Георгием Николаевичем погнали отсюда в тюрьму?!
– Очень было б здорово! Вы не представляете! А это реально или вы так – гоните просто? – оживился Лабутин.
Крисевич оскорблёно вскинула белобрысую голову. Пугинский с силой проговорил:
– Ну, ты у меня по горло в дерьме насидишься!
Глаза его сверлили мальчика и окутывали облаком красной злобы.
– Если вы хотите, чтоб я жутко перепугался, – ровным, совсем не испуганным голосом сказал Денис, – то напрасно надеетесь. Я тут уже давно и сильно перепугался, и больше не могу. Сил пугаться нет. Если это понятно. И последнее. Вчера ночью Хамракулов и Лапа хотели … изнасиловать Киру Цифринович. Если вы их не накажете, я их до смерти побью. Хотя одно другому не мешает, – подумав, признал он. – Пока вы там созреете, они снова на кого-нибудь накинутся. Очень надо! Кстати, Алла Викторовна, не выполните наших условий, я тут такую бучу заварю! Весь мир узнает, чего вы тут оба вытворяли вместе с Ренатом и Гинзулой!
– Что?! Что мы вытворяли?! – в один голос взверещали директриса и её зам.
– Детей убивали, понятно? – вдруг взвился Денис. – Нас убивали! Чтоб бабло с родителей слупить! Не знаю, что ли? Знаю, слышал!
– Постой! Что слышал? – прервал его мигом похолодевший Пугинский.
– Чего ты мог такого слышать, червячина дохлая?! – взвизгнула Крисевич.
– Всё. Весь план. Что – съели? Гузель с Ренатом смылись, зато вы остались! – мстительно улыбнулся Лабутин. – Классно, да, будет в тюряге посидеть? Пока!
И он выпрыгнул в коридор. Алла Викторовна и Георгий Николаевич переглянулись и ринулись за ним, но поздно: молодые ноги резвее клонящихся к закату.
– Ты – туда, я – сюда, – распорядилась Крисевич. – Разделимся. И живее! Сразу в карцер, как поймаем. После разберёмся, куда его и как.
– Пользу хоть принесёт, гадёныш, когда пришибём, – проворчал Пугинский, бросаясь налево по коридору.
Глава 26. ГИБЕЛЬ ЛАРИСЫ АДЕЕВОЙ
Но погоня закончилась ничем.
На втором этаже стояла девчачья толпа. Девочки с заплаканными лицами смотрели в одну точку остановившимися взглядами. Бежавший сюда Денис врезался в них и непонимающе заозирался. Рядом стояла Надя, и он шёпотом спросил:
– Чё случилось-то? Пожар?
Надя, не глядя в его сторону, монотонно вполголоса начала рассказывать.
Оказалась обычная страшная история.
Ещё в августе в интернате появились три сестры Адеевы. Старшая Дина училась в старшем классе. Средняя Лариса – в классе Нади. Младшая Алиса – в первом. У них была только мама, отец жутко пил, и они развелись. Девочек забрали, несмотря на слёзы и крики.
Сёстры так и не привыкли к одиночеству и жёстким нравам интерната. Плакали, отгораживались от всех, часто сбегали домой, но их возвращали и наказывали. Перед тем, как Дениса привезли сюда, Дина повесилась. Дело замяли. Никто из взрослых не был наказан.
А сегодня после обеда девочки нашли в туалете Ларису. Она порезала себе вены. Раковина, где она это сделала под струёй тёплой воды, и плиточный пол залиты кровью. На крики девочек прибежала воспитательница Наталья Юрьевна Цапко. Она прогнала свидетельниц, приказав обо всём молчать, а перед обедом там уже всё было убрано. Ларису увезли. Тайно.
И что теперь будет с маленькой Алиской?! И с её мамой, которая едва пережила смерть старшей дочери?
Девочки собрались вместе, будто потерявшиеся птенцы. Конечно, прибежали воспитатели, разогнали всех по спальням. Денис спрятался в столовке, в закутке между стеной и конвейером.
Весть о трагедии разошлась по всему интернату. Взрослые суетились. Дети подавлено сидели по своим углам и косились друг на друга. Сколько смертей! Кончится это когда-нибудь? И кто знает, может, Дина и Лариса не покончили с собой, а их убили? На органы. Как Андрюшку Дубичева.
Про Дениса на время забыли, и он этим воспользовался: сбегал к Михаилу Натановичу. Кладовщик уже слышал о Ларисе и был потрясён. Галайда сказал Денису, что уже рассказал обо всём отцу Григорию, а тот уж начнёт действовать. Вся страна узнает о несчастной самоубийце…
Через два дня случилось невероятное чудо: Душкова после обеда уехала в управление образования и… в панике от происходящих событий забыла закрыть дверь!
Обнаруживший это Денис тут же этим воспользовался. Включил компьютер, открыл Интернет, который, как оказалось, довольно легко подключался к Сети и набрал в поисковике «самоубийство в интернате № 34».
Открылась страничка с текстом. Денис начал быстро читать. О самой истории – быстренько. А вот комментарии протоиереев Димитрия Смирнова и Максима Обухова он читал медленно, по два раза, чтобы вникнуть, запомнить и пересказать ребятам.