Чтение онлайн

16 июня, после подавления в мае – июне рабочих манифестации в Сормове, Ярославле, Туле, Нижнем Тагиле, Белорецке, Златоусте, Екатеринбурге, роспуска оппозиционных Советов, удаления 14 июня меньшевиков и эсеров из Всероссийского ЦИКа, вызвавших новые демонстрации, манифестации и попытки стачек, народный комиссариат юстиции РСФСР известил, что революционные трибуналы «не связаны никакими ограничениями» в «выборе мер борьбы с контрреволюцией, саботажем и проч.» 567. Ленин писал: «И меньшевики. И эсеры в громадном большинстве были на стороне чехословаков, дутовцев и красновцев. Это положение требовало от нас самой ожесточенной борьбы и террористических методов этой войны. Как бы люди с различных точек зрения ни осуждали этого терроризма… для нас ясно, что террор был вызван обостренной гражданской войной.Он был вызван тем, что вся мелкобуржуазная демократия повернула против нас…» 568

2 сентября, после высадки интервентов в Архангельске, Мурманске, Одессе, Владивостоке, мятежей эсеров, «заговора послов», декретом ВЦИК в стране вводился режим «осадного», «чрезвычайного военного положения».В декрете говорилось: «Лицом к лицу с империалистическими хищниками, стремящимися задушить Советскую республику и растерзать ее труп на части, лицом к лицу с поднявшей желтое знамя измены российской буржуазией, предающей рабочую и крестьянскую страну шакалам иностранного империализма, Центральный Исполнительный Комитет Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов постановляет: Советская республика превращается в военный лагерь…» 569 .Ленин пишет в то время: «Товарищ Зиновьев! Только сегодня мы услыхали в ЦК, что в Питере рабочие хотели ответить на убийство Володарского массовым террором и что вы… удержали. Протестую решительно! Мы компрометируем себя: грозим даже в резолюциях Совдепа массовым террором, а когда до дела, тормозим революционную инициативу масс, вполне правильную. Это не-воз-мож-но! Террористы будут считать нас тряпками. Время архиважное. Надо поощрять энергичность и массовидностьтеррора против контрреволюционеров, и особенно в Питере, пример коего решает» 570.

4 сентября 1918 г. режим «чрезвычайного военного положения»был дополнен приказом Г. Петровского 1«О заложниках»: «…Убийство Володарского II, убийство Урицкого 1 II, покушение на убийство и ранение председателя СНК В. И. Ленина, массовые десятками тысяч расстрелы наших товарищей в Финляндии, на Украине и, наконец, на Дону, и в Чехославии, постоянно открываемые заговоры в тылу наших армий… и в то же время чрезвычайно ничтожное количество серьезных репрессий и массовых расстрелов белогвардейцев и буржуазии со стороны Советов показывает, что, несмотря на постоянные слова о массовом терроре против эсеров, белогвардейцев и буржуазии, этого террора на деле нет. С таким положением должно быть решительно покончено. Расхлябанности и миндальничанию должен быть немедленно положен конец, Все известные местным Советам правые эсеры должны быть немедленно арестованы. Из буржуазии и офицерства должны быть взяты значительные количества заложников. При малейших попытках сопротивления или малейшем движении в белогвардейской среде должен применяться безоговорочно массовый расстрел. Местные губисполкомы должны проявлять в этом направлении особую инициативу. Отделы милиции и чрезвычайные комиссии должны принять все меры к выяснению и аресту всех подозреваемых с безусловным расстрелом всех замешанных в контр.р. и белогвардейской работе… О всяких нерешительных в этом направлении действиях тех или иных органов местных советов завуправы исполкомов обязаны немедленно донести народному комиссариату внутренних дел… Ни малейших колебаний, ни малейшей нерешительности в применении массового террора…» 571

IПетровский Г. И.- социал-демократ с 1897 г., участник революции 1905-1907 гг.; в 1912-1914 гг.- депутат IV Государственной думы; в 1914- 1917гг.- в ссылке в Сибири; делегат 11 Всероссийского съезда Советов, член ВЦИК; в ноябре 1917-1919 гг.- нарком внутренних дел РСФСР.

IIВолодарский В. (Гольдштейн М. М.) – член Бунда с 1905 г., затем меньшевик., с 1917 г. большевик; член Петербургского комитета РСДРП(б), Петро-совета, ВЦИК; комиссар по делам печати, пропаганды и агитации; убит эсером.

IIIУрицкий М. С. (1873-1918) – социал-демократ с 1898 г., с 1903 г.- меньшевик, с 1917 г. большевик; член ЦК РСДРП(б); ч 16 октября – член Военно-революционного центра большевиков, созданного для руководства восстанием в Петрограде; член Петроградского ВРК, затем ВЦИК; в феврале 1918 г. примкнул к «левым» коммунистам по вопросу о заключении Брестского мира; председатель Петроградской ЧК; убит эсером.

5 сентября режим «чрезвычайного военного положения»был ужесточен декретом СНК «О Красном Терроре»:СНК «находит, что при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью… что необходимо обеспечить Советскую Республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях; что подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам; что необходимо опубликовывать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры» 572. И уже 17 сентября 1918 года в газете «Северная коммуна», было опубликовано требование члена ЦК РКГГ(б) и председателя Петросовета Г. Е. Зиновьева (с 1919-го – глава Коминтерна): «Чтобы успешно бороться с нашими врагами, мы должны иметь собственный, социалистический гуманизм. Мы должны завоевать на нашу сторону девяносто из ста миллионов жителей России под Советской властью. Что же касается остальных, нам нечего им сказать. Они должны быть уничтожены» 573.

6 ноября 1918 г., ровно через два месяца после объявления,постановлением VI Всероссийского съезда Советов, красный террор был прекращен.Фактически в большинстве районов России он был закончен еще в октябре.

В марте 1920 г., после эвакуации интервентов с Севера России, полного разгрома в начале 1920 г. армий Колчака, Деникина, Юденича, полномочия ВЧК снова были ограничены только предварительным следствием.

В феврале 1922 г., после разгрома Врангеля, окончания Гражданской и польской войн, ВЧК была упразднена 1.

IК середине июня 1918 г. действовало 43 губернских и 365 уездных Чрезвычайных Комиссий, в которых, по данным ЧКК, «работало уже 12 000 сотрудников; к концу 1918 года их станет 40 000, а к началу 1921 года – 280 000». При этом через 10 страниц ЧКК сообщает, что «специальные части ЧК и Войска внутренней охраны республики – в общем и целом почти 200 000 человек – представляли собой мощный инструмент контроля и подавления; это была поистине армия внутри страдавшей от дезертирства Красной Армии (G. Leggett, op. cit., p. 204-237). Про дезертирство мы уже говорили, очевидно, что в данном случае ЧКК «путает» как цифры. так и цели. Быстрый рост численности ВЧК в 1921 г. объясняется тем, что в ноябре 1920 г. на ВЧК была во возложена охрана границ и в нее вошли пограничные войска. Численность непосредственно самой ВЧК в 1921 г. составляла около 80 тыс. человек. Кроме того, следует учитывать, что в функции ВЧК уже после 1918 г., кроме классового террора, вошли: внешняя разведка, контрразведка, борьба с бандитизмом, подавление вооруженных восстаний, обеспечение работы транспорта, борьба с беспризорностью и эпидемиями тифа и т. д.

В период красного террора (сентябрь – ноябрь 1918 г.) рупором ВЧК стали собственные печатные издания: «Еженедельник ВЧК», «Красный террор», «Красный меч» и др., в которых вполне откровенно освещалась его деятельность. Эта откровенность, очевидно, не была случайной и служила психологическому подавлению сопротивления власти; именно в ней заключалась массовидностьтеррора. Формула воздействия была выражена Л. Троцким: «Победоносная война истребляет по общему правилу лишь незначительную часть побежденной армии, устрашая остальных, сламывая их волю. Так же действует революция: она убивает единицы, устрашает тысячи» 574. М. Калинин высказывался дипломатичнее: «Наказывая одних, мы воспитываем целое поколение», соответственно информация об этих «наказаниях» должна была распространяться как можно шире. Вместе с тем публично голов на улицах, как во времена Французской революции, уже не рубили. С другой стороны, в 1918 г. Ленин, несмотря на подавление оппозиционной прессы, пытался сохранить «демократический централизм» внутри партии и поддерживал относительную свободу мнений внутри ее. В совокупности «откровенность» и «демократизм» привели к росту критических выступлений против красного террора в самой партии. Они достигли такого уровня, что 19 декабря 1918 года, спустя уже месяц после окончания красного террора, по предложению Ленина ЦК партии вынужден был постановить, что «на страницах партийной советской печати не может иметь место злостная критика советских учреждений, как это имело место в некоторых статьях о деятельности ВЧК, работы которой протекают в особо тяжелых условиях» 575.

Красный террор «в Питере, пример коего решает», выразился в расстреле 512 представителей высшей буржуазной элиты (бывших сановников и министров, даже профессоров). Списки расстрелянных вывешивались. Всего, по официальным данным, в Петрограде в ходе красного террора были расстреляны около 800 человек. Еще примерно 400 человек были расстреляны в Кронштадте. «Еженедельник ВЧК» скрупулезно подсчитывал число жертв Красного террора: с сентября по октябрь 1918 г. ЧК Нижнего Новгорода расстреляла 141 заложника; 700 заложников были арестованы в течение трех дней. В Вятке эвакуированная из Екатеринбурга Уральская ЧК отрапортовала о расстреле за неделю 23 «бывших жандармов», 154 «контрреволюционеров», 8 «монархистов», 28 «членов партии кадетов», 186 «офицеров» и 10 «меньшевиков и правых эсеров». ЧК Иваново-Вознесенска сообщила о взятии 181 заложника, казни 25 «контрреволюционеров» и об организации «концентрационного лагеря на 1000 мест». ЧК маленького городка Себежа казнила «16 кулаков и попа, отслужившего молебен в память кровавого тирана Николая II»; ЧК Твери – 130 заложников, 39 расстрелянных; Пермская ЧК – 50 казненных. Можно еще продолжать этот каталог смерти, извлеченный из шести вышедших номеров «Еженедельника ВЧК» 516 .«Другие местные газеты осенью 1918 года также сообщают о сотнях арестов и казней. Ограничимся лишь двумя примерами: единственный вышедший номер «Известий Царицынской Губчека»сообщает о расстреле 103 человек за неделю между 3 и 10 сентября. С 1 по 8 ноября 1918 года перед трибуналом местной ЧК предстал 371 человек: 50 были приговорены к смерти, другие – «к заключению в концентрационный лагерь в качестве профилактической меры как заложники вплоть до полной ликвидации всех контрреволюционных восстаний…» «Такая практика была обычной в течение всего лета 1918 года. Однако в ноябре того же года в Мотовилихе местная ЧК, вдохновляемая призывами из центра, пошла дальше: более 100 забастовщиков были расстреляны без всякого суда» 577.

ЧКК пишет: «Было бы напрасно пытаться точно сосчитать число жертв этой первой волны красного террора. Один из видных руководителей ВЧК М. Лацис, утверждая, что за второе полугодие 1918 года ВЧК казнила 4500 человек, не без цинизма добавил: «Если можно в чем-нибудь обвинить ЧК, то не в излишнем рвении к расстрелам, а в недостаточности применения высшей меры наказания. Строгая железная рука уменьшает всегда количество жертв» 578. В конце октября 1918 года лидер меньшевиков Ю. Мартов считал, что жертв ЧК с начала сентября было «более чем десять тысяч» 579.

Много это или мало? ЧКК справедливо приводит сравнение, что 10 тысяч жертв ЧК – это в 2,5 раза больше, чем за 50 лет предшествующих лет царизма. Но за несколько месяцев террора той же Французской революции было казнено 17 тысяч человек – давняя история? В Финляндии в 1918 г. еще до введения красного террора в России за 2-4 месяца были расстреляны примерно те же 10 тысяч человек, что составило около 3% всего населения страны! Для сравнения: во время красного террора погибло не более 0,06% населения России. Причем «финский белый террор» был уже террором победителей против побежденных, а в Советской России красный террор был только оборонительной мерой, составной частью «чрезвычайного военного положения», введенного поэтапно 2-5 сентября 1918 г. в ответ на развертывание иностранной интервенции. Помимо этого, красный террор стал ответом на белый террор, массовые расстрелы, которые устроила Добровольческая армия во время своего первого похода, ведомая приказом «пленных не брать», а также в ответ на «белый террор» в Финляндии и Чехословакии. Еще до «красного террора» жертвами «белого» стали несколько десятков тысяч человек. Но эти жертвы почти никто не учитывал, ведь с точки зрения «социального расизма» они людьми не считались. Так, В. Краснов пишет про колчаковцев: «Они не распространяли на большевиков, а заодно и на побывавшее под властью Советов население, особенно «низшие» трудовые слои, общепринятые правовые нормы и гуманитарные обычаи. Убить или замучить большевика не считалось грехом.