Чтение онлайн

Джекоб быстро опознал смертельных гусеничных гостей. Технику последней Великой войны он помнил по компьютерным играм. Это были советские самоходные орудия времен Второй мировой. Причем, все были разных моделей. Но, если верить играм, машины по тем временам — мощные. Особенно вот эти две… От них немецкие танки полыхали как факелы.

— Черт побери, да откуда они взялись? — Ругался рядом какой-то офицер.

— А в самом деле, откуда? — Подумал вслух Джекоб.

— Откуда, откуда? — Передразнила Васька. — От верблюда! От Артиллерийского музея — вот откуда!

Вашу мать! И в самом деле. Джекоб вспомнил мрачный кронверк из красного кирпича, во дворе которого стояли различные пушки и самоходные установки. М-да. Как-то никому даже в голову не пришло, что эта фигня может двигаться. Ошарашивало, правда, не это, а тот факт, что внутри подбитых машин никого не было. Скрыться экипажи никуда не смогли бы. Да и на сиденьях лежал толстый слой пыли. Впрочем, с этим уже встречались.

Джекоб первым делом спросил Ваську.

— Послушай, самоходки могли поехать сами по себе?

На этот раз девчонка выглядела озадаченной и даже несколько испуганной.

— Эти? Стояли себе железяки во дворе. Они ж неживые! Чтоб они такое творили…Никогда не слыхала.

— Не понял. А те, с промзоны — живые?

— Не мертвые же! То есть, они живые не как люди… Блин, запуталась. В общем, так. Те, что возле музея, сами по себе ни воевать, ни вообще двигаться не могут! Консервные банки и не более того!

Журналист задумался. Это было чем-то новеньким. Что уже встречалось? То, что как-то, по словам Васьки тут «живет». Жуткие монстры, которые, видите ли, обитают в промзоне. Вместе с крылатым котом. Атаковавшие порт железные твари, которые видимо, представляют водоплавающую разновидность все тех же обитателей индустриальных джунглей. Последний Герой, который обитал непонятно где непонятно как — а теперь вдруг появился и натворил дел. Трамвай, являющийся время от времени. Крейсер… Ну, он не в счет. Пальнул, наделал шухера… Стоп! Джекоб стал вспоминать какие-то обрывки из русской истории. В памяти всплыл анекдот, который он слышал от одного из мамочкиных знакомых:

— Какое самое мощное в мире орудие? Носовая пушка «Авроры». Один раз пальнула — а мир до сих пор в себя придти не может.

Точно, с выстрела этого крейсера и начался Октябрьский переворот. Так, может, это и теперь был сигнал?

Далее. Вернемся к Артиллерийскому музею. Насколько Джекоб помнил, там были еще машины более поздних времен. Более сильные и совершенные. Он как-то специально останавливался, заходил, рассматривал. Но пошли только эти. Или не только? И вот еще странность. На том берегу Невы, на Марсовом поле стояли англичане. Туда эти самоходки не пошли. Мало того. Самоходки на полном ходу прошли мимо французов. А пошли бить… Ну, да, а кого должны были бить советские самоходки времен Второй мировой! Но опять незадача…Нет, для выводов мало фактов.

Джекоб связался с Речел, которая по его просьбе, а точнее, приказу, заехала в Артиллерийский музей. В последнее время девица, с чего-то решила, что Джекоб все понимает — бегала за ним как собачка и делала, что он велит.

— Речел? Слушай там стоят во дворе машины?

— Пушки стоят, машины всякие, танки…

— Точно стоят?

— Кроме тех, которые уехали…

Танков, понятное дело, не было в этом музее никогда. Но покажите бабу, которая сможет объяснить, чем танк, отличается от самоходного орудия. Для них это все едино. Но получалось, остальные стоявшие там самоходки не двинулись. В чем разница между ними? Почему одни машины пошли в бой, а другие остались стоять?

А… Остальные машины, те которые остались, были произведены после Второй мировой войны. Но все-таки… По идее, послевоенные машины нацелены были на то, чтобы двинуть на все станы НАТО. А потому могли бы с удовольствием рвануть и подавить англичан и французов. А надо же — стоят смирно. Значит, ключ ко всему — Великая война…

Джекоб слез с сиденья джипа и потащился к ближайшей самоходке, стоявшей с перебитой гусеницей — бронированному сооружению с мощной, внушавшей уважение пушкой. Он даже вспомнил, как зовут этого монстра — САУ-122. Ах, да, в описании к компьютерной игре было сказано, что эту штуку прозвали «зверобоем».

Васька поплелась следом за ним.

Журналист залез на машину, заглянул внутрь…

— Неживые и есть, — подала над ухом голос Васька, — я ж говорила… Хотя…

Голос ее изменился, в нем пропала обычная ленивая насмешливость.

— Ты хочешь разобраться? Я, кажется, начинаю врубаться. Залазь, это будет тебе полезно.

Он спустился внутрь. Следом за ним втиснулась девчонка.

— Дай мне одну руку. А другую положи… Ну хоть этот на рычаг.

Джекоб коснулся холодного рычага. И — тут он вдруг увидел!

…Впереди было снежное поле, испятнанное черными дырками воронок. Вдалеке виднелись торчащие из земли печные трубы и покосившийся гриб водокачки. На поле взлетали в воздух комья земли, торчали, понуро уткнув дула пушек в землю, дымящие угловатые танковое коробки грязно-белого цвета. Воздух дрожал от непрерывного, надрывного лязга, воя и грохота. Другие, еще не горящие, белые бронированные коробки перли вперед — а между ними бежали люди в серо-зеленых шинелях.

В самоходке было дымно, едко пахло порохом. Наводчик, молодой парень, у которого на потный лоб из-под сдвинутого набок шлема налипли мокрые русые пряди, оскалив зубы, прильнул к прицелу, и бешено крутил маховик. И Джекоб чувствовал, что ствол калибром сто двадцать два миллиметра медленно, но неуклонно полз, в сторону длинноствольного «Тигра», который неосторожно подставил свой борт. Оскал танкиста был оскалом смерти — для тех, в «Тигре».

Но главное было даже не это. Джекоб почувствовал ненависть, сидящую в этом парне — бешеную черную ненависть. Когда уже все равно — умрешь ты минутой позже или нет. Когда главное — уничтожить вот этого, с крестами…

И вот оно! Грохнул выстрел — над мотором «Тигра» метнулось рыжее пламя. Потянулся в небо черный дым — и из башни стали вылезать люди в черной форме. Тут затявкал пулемет «зверобоя». Двое из тех, вылезших, свалились сразу. Третий сумел отбежать немного — но и его догнали пули. Еще один — он сумел забиться в какую-то складку местности — но пулемет упорно сандалил туда, где он укрылся. Судя по всему, от немецкого танкиста осталась лишь кровавая каша…

Джекоб вылез и вытер холодный пот. Да, если бы сегодняшние русские были такими как те парни — хрен бы силы НАТО тут прохлаждались.

Васька извлекла откуда-то бутылку виски и сделала глоток и передала Джекобу.

— Прими. Сейчас полезно.

— Ты… Видела?

— Да уж. Воевали наши конкретно. Я догадывалась, что они там на войне не цветочки собирали, но увидеть — это другое дело.

Журналист удивился. Васька, кажется, была и сама ошарашена тем, что увидела.

Ну, что ж, теперь хоть это становилось ясно. Это были мертвые машины. Как и те, что стояли рядом. Но что делали на тех, послевоенных? Крепкие веселые русские парни получили большие железные игрушки и гоняли на них по полигонам. Как и другие парни — по ту сторону океана. Конечно, предполагалось, что, возможно, придется и повоевать. Но вечером солдат ждал ужин и самоволка к бабам. А вот на этих самоходках шли иные люди. Они шли убивать и умирать. Самоходки это запомнили. И когда кто-то дал команду «фас!» — машины рванули. Они были неживые. Но помнили — кто их враг. Нашли его, почуяли. И уничтожили — всех, до кого сумели дотянуться.

От размышлений его оторвал голос Васьки:

— Знаешь, я тут подумала: а вы, ребята, сдается мне, круто попали…

В Смольном все было как всегда. Васька заявила, что хочет спать, а Джекоба беспокоили разные мысли. Когда на него они наваливались, журналист предпочитал шататься — благо коридоры этого здания были достаточно длинны. Он перемещался по ним, пытаясь разобраться в хаосе, который царил в его мозгах. Пошатавшись таким образом, Джекоб оказался возле помещения пресс-центра. Сюда в последнее время мало кто заглядывал. Связи не было, информацией работники армейской пресс-службы делились сквозь зубы — так что делать тут было совсем нечего. Вот и теперь в углу возле компьютера сидела одна Анни — в обществе бутылки «Джонни Уокера» с черной этикеткой. Сосуд был наполовину пуст — и, судя по тому, что на столе не наблюдалось сока или тоника, пропагандистка-феминистка глушила шестидесятиградусное пойло по-русски — в чистом виде. Правда, вроде бы, у русских пить, как они говорят, «в одну харю», считается последним делом. Так поступают только уж совсем горькие пьяницы.