Чтение онлайн

Дело было закончено. Арестованных по одному выталкивали в наручниках из подъезда и выстаивали во дворе. Их было человек десять — все больше крупные парни, чей вид рождал предположение, что некоторые люди произошли не от обезьяны, а от быков. В доме, в многокомнатной квартире на втором этаже, которая, видимо, когда-то служила жилищем небедного человека, а потом превратилась в логово одной из питерских банд, остались лежать еще пять трупов. Возле парадной спеназовцы раскладывали для предстоящей телесъемки изъятый у бандитов арсенал — автоматы Калашникова, пистолеты, ножи и несколько единиц странного вида оружия, которое тут называли obrez. Сержант, огромный детина с руками размером с ляжку среднего человека, вразвалку приблизился к Джекобу.

— Слушай, журналист, сам выбирай тех, которые вам для работы сподручней.

Джекоб оглядел уныло топтавшихся парней и указал на двоих, чей вид не просто говорил, а прямо-таки кричал, что их дом — тюрьма. Потом, поколебавшись, ткнул на третьего. Это был наоборот — парень, в глазах которого было нечто человеческое. Последнего ему стало просто жалко — Джекоб-то знал, что будет дальше.

Сержант кивнул — и этих троих потащили в сторону грузовика, а затем без особых церемоний с размаху кинули внутрь. Эти трое были, так сказать, агитационным материалом. Бандитов запечатлеют аккредитованные при армии журналисты — и их рожи пойдут гулять по эфиру — в качестве доказательства, что, во-первых, корпус генерала Адамса активно трудится по наведению порядка. А во-вторых, что все происходит с соблюдением демократии и прочего гуманизма, о которых в Европе и Штатах не дает забыть толпа либеральных горлопанов. Они очень заботятся о правах бандитов и их друзей — видимо их самих никогда не грабили, а их дочерей не насиловали толпой. А Джекоб знал, что вытворяли в Питере вот эти самые им подобные быкообразные рожи. Крупные преступники, которые конечно, гады, но все таки умеют навести порядок в уголовной среде, давным-давно убыли в иные страны. Осталась всякая сволочь — лишенная мозгов, зато полная совершенно первобытной свирепости. Одно слово — бешеные собаки.

Проследив, что наглядный материал надежно упакован, сержант снова кивнул и, усмехнувшись, оглядел оставшихся.

— Я требую адвоката! — Вдруг заорал один из бандитов на ужасном английском. Видимо, он вспомнил какой-то виденный фильм из американской жизни.

— Сейчас будет тебе адвокат. И судья будет. Добрый старый американский судья. По фамилии Линч. — Усмехнулся сержант. И скомандовал своим:

— Давайте их всех вон под ту арку!

Бандитов дулами под ребра погнали на задний двор, где была очень удобная стенка. Вскоре оттуда послышалось деловитое тявканье винтовок…

Это была рядовая операция по зачистке — такие теперь проходили по всему городу. После происшествия с грузовиками генерал Адамс слегка озверел, решив, видимо, что солдаты слишком разложились от безделья. Так оно, впрочем, и было. Оказалось, что город не совсем еще разграблен — а потому неудержимо тянул солдат к себе. Кое-кто, несмотря на строжайшие запреты, успел проложить дорогу на Сенную площадь, где задешево продавались сушеные грибочки, которые, как уверяли знатоки, были почище ЛСД. В результате большой бетонный дом возле Смольного пришлось спешно оборудовать под госпиталь. Под психиатрическое отделение. Потому как многие, попробовавшие местного кайфа, как ушли в тонкий мир, так оттуда и не вернулись. Теперь лежали на койках и ходили под себя.

Было и еще одно обстоятельство. Вокруг Петербурга крутилось множество разных интересов разных больших людей. Предстояла дележка большого пирога — и многие торопились застолбить участки на питерской земле. Тем более, город рассматривался как своеобразный плацдарм для дальнейшего процесс цивилизования России. Поговаривали, президент и его команда свои надежды на второй срок связывали именно со скорым и успешным завершением операции.

В общем, генерала Адамса торопили. И, что ценно, дали понять: о гуманизме и демократии разговоры будут позже. А пока надо любыми средствами очистить город от сомнительного элемента. В общем, солдатам был дан приказ стрелять на поражение при любых попытках сопротивления. Да и без них тоже.

Этому все радовались. Генерал — потому что ему не улыбалось строить концлагерь, охранять его и кормить свору выловленных уголовников. Солдатам — потому что такой метод зачистки был куда проще и веселее. Конечно, кое-кого из пойманных бандитов все-таки сохраняли для презентаций, для показа по новостям. Цивилизованному и гуманному миру ни к чему знать, какими методами наводят порядок за его пределами. А с остальными отловленными уголовниками разбирались коротко.

Понятное дело, на такие зачистки генерал журналистов не допускал. Но для Джекоба было сделано исключение. Генерал мыслил так — если никому не позволить, начнут искать обходные пути. Значит, кого-то нужно допустить. Джекоб парень надежный. Он слишком много бывал на войне, чтобы верить во всякие глупости вроде прав человека. Он поведает только то, что положено.

— Сержант, что у нас еще на сегодня?

— Есть один объект. Его велели обязательно сегодня раздавить. По машинам!

Район, куда они направлялись, если верить карте, назывался Коломной. Забавное это было место. В других центральных районах города имелись следы последнего кратковременного экономического бума, который так внезапно лопнул, мыльным пузырем — посреди потрепанных, но красивых старых домов торчали спешно слепленные постройки, которые местные архитекторы, судя по всему, передрали из третьесортных американских архитектурных журналов. В Коломне ничего такого не наблюдалось — видимо, истерическое процветание, которое, как оказалось, было лишь агонией, сюда не добраться не успело. Вокруг просматривались донельзя обветшавшие улицы. Впрочем, нет. На берегу канала, возле великолепного старинного театра громоздилось какое-то чудовищное сооружение, казалось, изобретенное человеком в состоянии белой горячки или под солидной дозой ЛСД. Хотя, возможно, так оно и было. Но дальше снова тянулись старые и донельзя потрепанные — но все-таки очень красивые дома. Джекоб снова ощутил странное чувство — будто его втягивает в эти улицы, будто старые дома должны сказать ему нечто важное. Так с ним уже неоднократно случалось в этом городе. Странно. Он видел много красивых старых городов — от Парижа и Рима до Багдада и Самарканда. Но такого с ним не случалось никогда.

Машины приближались к скверу, который зарос так, что походил на лес. Возле него возвышался огромный дом грязно-желтого цвета. Над ободранными двумя парадными висели флага: черный, красный с серпом и молотом в белом круге и еще какой-то. Все стены были разрисованы грубо выполненными граффити из которых следовало, что бить надо всех, а также названия «тяжелых» западных рок-групп и замечательный лозунг: «Rossya for rossan». [3] Джекоб не сразу понял, что это просто лозунг «Россия для русских» с тремя грамматическими ошибками. Непонятно было и другое: почему националистический лозунг надо писать на чужом языке, которого, тем более, не знаешь. Рядом с особой любовью был выполнен призыв «Все отнять и поделить».

Джекоб слышал об этом месте. Здесь обосновались те, кто называл себя анархо-фашистами. Реально же в этом доме сбилась разнообразная молодежная шпана, которая существовала, строго придерживаясь принципа, изложенного в лозунге не стене. Отнимали они у кого только могли, а делили, разумеется, между собой. Последним их подвигом был угон среди бела дня с Садовой трех машин, груженых гуманитарной помощью. Власти слишком расслабились — и послали груз в сопровождении местных полицейских — из тех, которых спешно набирали в последнее время. Полицейским, или как называли их местные, полицаям, начистили физиономии и бросили в канал Грибоедова. Однако из терпения генерала Адамса вывело даже не это — а то, что они с методичной регулярностью били телевизионные экраны, которые власти устанавливали в людных местах. (Правда, они пока что не работали. Наладить телестанцию оказалось куда труднее, чем думали вначале). Как успел заметить Джекоб, русские вообще склонны к бессмысленному вандализму, но экраны люди не трогали. К тому же, украсть их было непросто, а от камней они были защищены стальной сеткой. Но эти ухитрялись. Один попросту взорвали с помощью гранаты. Что уже тянуло на политику.

Честно говоря, если сначала в штабе радовались тому, что сопротивления нет, то потом несколько занервничали. В абсолютной пассивности населения было что-то ненормальное. Особенно — после мусульманских стран. Нет, конечно, никому не хотелось, чтобы и тут началось то же, что там. Но ведь всегда хоть кто-то должен быть против! Вон в Европе толпы антиглобалистов уже давно перешли с погромов «Макдональдсов» на самый настоящий терроризм. А тут — никого. А как говорила Анни из пресс-службы, правительство потратило огромные деньги, финансируя организации, которые боролись с русским фашизмом. И где он? В общем, как понял Джекоб, гнездо анархо-фашистов сегодня перестанет существовать. Хотя солдаты имели приказ, в отличие от разборок с бандитами, действовать по обстоятельствам. Если сдадутся — доставить куда надо. Наверное, тоже для пропаганды.

…Как раз в тот момент, когда машины подходили к садику, со стороны Мойки вывернула другая колонна, в который имелся для пущей важности бронетраспортер. Солдаты начали деловито окружать дом — одновременно группа ворвалась во двор, в котором сгрудилось несколько десятков диковатого вида мотоциклов. Ого! Значит, у них и бензин имелся.

— Менты! — Раздался откуда-то сверху истошный крик. Их окон хлестнуло несколько автоматных очередей. Тут стало не до церемоний. Солдаты прижались к стенам и начали отвечать. Во двор въехал «хаммер» с пулеметом, их которого стали садить по окнам. Впрочем, много было чести для этих парней — поднимать ради них такой шум. Судя по всему, они очень смутно представляли себе, как обращаться с боевым оружием. Их окон садили длинными очередями в белый свет. Как только врезали по окнам — огонь умолк. То ли стрелков зацепили, то ли, что скорее, те поняли: дело пахнет керосином и взяли ноги в руки.