Чтение онлайн

– Я.

– Ты? – Попал так попал! Павел развернулся, чтобы уйти, но она его остановила:

– Постойте, куда же вы? – Она подалась вперед, и такое отчаяние вдруг проступило у нее на лице, что ему стало ее жалко. – Не понимаю, что вас смущает? Может, вы сомневаетесь насчет оплаты, так я вполне платежеспособна.

– Ладно. – Павел вздохнул и перешагнул порог квартиры. – Показывайте, что у вас произошло.

Это был его первый визит к Ольге. За ним последовал второй, третий… Девочка-подросток оказалась совсем не подростком, а взрослой, восемнадцатилетней, вполне самостоятельной женщиной. В течение месяца Павел каждый вечер приходил на Приозерскую со всевозможными компьютерными прибамбасами, усовершенствовал ее и так совершенную машину, расширил возможности процессора до запредельных пределов и ощущал себя этаким Афоней из культового фильма его детства, с одной разницей, что тот своему идеалу переставлял сантехнику. Каждую ночь Павел ломал голову, что бы еще переставить и усовершенствовать – то есть какой изобрести предлог для нового посещения, с трудом доживал до вечера, мчался к Оле, краснел, заикался, отказывался от кофе, чая, минералки, от денег, не знал, куда деть свои руки, и как за спасательный круг хватался за свою сумку с инструментами, доставал отвертку и начинал потрошить несчастную машину. Рукам сразу находилось разумное применение, глаза утыкались в безопасный объект, язык развязывался – Павел соловьем заливался о новейших компьютерных технологиях, о том, что появилась такая игра… как только она поступит в их магазин, он сразу ее принесет… необыкновенно интересная игра… и надо бы поменять вентилятор, и фильтр вот этот лучше бы тоже поменять, и еще… Но что-то случалось с дыханием, сердце бухало в голове, фантастические картинки, одна другой непристойнее, проходили перед глазами. Картинки он гнал, он и Олю бы попросил куда-нибудь уйти, если бы мог, потому что дышать становилось совсем невозможно – от ее присутствия, от ее запаха сводило судорогой мозг. Он и тогда боялся расплакаться, или закричать, или ударить. Опасно для жизни было здесь появляться. Для репутации – уж точно. Но он ходил, не мог не ходить, он умер бы, если бы не пошел. Целый месяц ходил, а однажды…

Сначала все шло как обычно: в дверях неловкое «здравствуйте» с опущенной головой, отказ от кофе, от чая, от денег, отвертка, процессор, плата: сейчас мы ее поставим, а завтра посмотрим, как она приживется… Непрошеные гостьи – фантазии еще дожидались в приемной, дыхание еще было в норме, сердце не переместилось в мозг. Оля подошла к нему, когда он только-только вывинтил последний винтик из корпуса. Подошла, положила руки ему на плечи, развернула к себе лицом, оторвала от спасительного агрегата, наклонилась, почти вплотную приблизила свое лицо. Он никогда еще не видел ее лица так близко, до самых сокровенных, самых интимных деталей. Он и представить не мог, что лицо может быть таким совершенным, таким до неправдоподобия, до сумасшествия красивым. И потому просто смотрел, смотрел, как на картину, впился глазами, пил и пил красоту ровными, спокойными глотками, не жадничая, не давясь, но и оторваться не мог. А она вдруг спросила:

– Паша, почему вы не признаетесь мне в любви и не позовете замуж? Вы ведь любите меня, правда?

– Правда, – пробормотал он и сразу опомнился. Эту фразу она сказать не могла, ему показалось. Это его тайное желание вырвалось наружу и породило слуховую галлюцинацию. Она спросила о чем-то другом, о том, например, как материнская плата… Нужно встряхнуться, вернуться в реальный мир, прогнать наваждение. Да, да, это наваждение, просто наваждение.

– Это просто какое-то наваждение, – продолжала она, теребя ворот его рубашки. Их лица теперь почти соприкасались. От этой невозможной близости, от невозможной, фантастической ситуации он был чуть не на грани обморока. – Я люблю вас, Пашенька, давно люблю. Зачем вы меня заставляете говорить это первой? Вы ведь тоже меня любите, да? Ну скажите, пожалуйста.

– Да, – сдавленно, отрывисто произнес он – на большее дыхания не хватило.

– Как хорошо! – Ольга прижалась щекой к его воспаленной щеке. – Тогда я вам расскажу… тебе расскажу. Расскажу, как и почему ты здесь оказался. Первый раз оказался.

– Я пришел налаживать твой компьютер, – произнес Павел потусторонним голосом и уткнулся лицом в ее ключицу – с ума сводящую, детскую, торчащую ключицу.

– Да, ты пришел налаживать мой здоровый, совершенно неразлаженный компьютер, потому что я тебя вызвала, именно тебя. Я однажды увидела тебя в магазине, куда случайно забрела за диском, услышала, как ты с увлечением рассказываешь какой-то толстой тетке о каких-то там суперпрограммах, и подумала: вот было бы здорово, если бы ты пришел ко мне и тоже стал вот так… – Оля запнулась, – тоже рассказывать. И я узнала твою фамилию и вызвала именно тебя. А ты…

– А я? – Павел боялся пошевелиться, боялся дышать, боялся поверить, что все это наяву, боялся спугнуть ее руки со своих плеч.

– А ты? – Она невесело усмехнулась и протянула вредным голосом, передразнивая его вредный голос: – Кто-нибудь из взрослых есть дома?

– Я ведь не знал, что ты такая большая девочка, я не знал, что ты такая.

– А потом? Что стал ты делать потом?

– Налаживать компьютер.

– Вот именно! Налаживать компьютер вместо того, чтобы попытаться наладить со мной отношения. И налаживал целый месяц, усовершенствовал там что-то. Ты его нашпиговал таким количеством разной компьютерной дряни, что я уже боюсь его включать, когда-нибудь он просто взорвется.

– Не взорвется, я ведь учитывал возможности, я ведь знаю, что делаю…

– Ничего ты не знаешь, Паша! Я так больше не могу, не могу! Это же просто невозможно вынести!

Он тоже больше не мог выносить ее рук на своих плечах, ее глаз, ее губ, ее лица в такой близости, дурацкой отвертки в своей руке, которая мешала, мешала, мешала…

… Павел закурил новую сигарету, с удивлением обнаружив, что он на кухне один, что рука сжимает не отвертку, а зажигалку, что нет никакой невыносимой близости ее лица – губы, глаза, ее тело далеко-далеко, через коридор, через гостиную, в спальне. Она не проснется сегодня утром, чтобы проводить его на работу, как не просыпалась вчера, как никогда не просыпалась. То, счастливое, было год назад. Год давно прошел, и счастье прошло, уступив место черному кошмару.

Ненадолго же хватило действия коньяка! Совсем ненадолго! Если не повторить терапию, сейчас же, немедленно разразится катастрофа. Он сам придет в спальню, он сам ее разбудит. Этот кошмар в одиночку вынести невозможно. В молчаливую одиночку… Он пойдет, разбудит и все расскажет, и пусть она даст ответ!..

Нет! Лучше выпить еще коньяку. Выпить, покурить и уехать на работу. На новеньком сверкающем темно-синем «форде», на котором, как думает доктор, можно уехать от любого кошмара. Выпить – и на работу. Коньяку – и работать. «Форд» и коньяк – положительные эмоции, которые ему так необходимы. И работа – тоже положительная эмоция, потому что дорабатывает он последние недели, а дальше… А дальше – то самое счастье, к которому он так стремился, дальше – исполнение заветной мечты.

От второй порции коньяка голова совсем разболелась, лицо пошло красными пятнами – он мельком увидел свое отражение в зеркальной дверце кухонного шкафчика, где хранились рюмки. Наверное, это из-за элениума. Ну и черт с ними, с пятнами. А голову можно попробовать полечить крепким горячим кофе. Все хорошо, главное – побольше положительных эмоций, главное – не расстраиваться по пустякам, главное – не зацикливаться на своих проблемах, главное…

Надо поскорее открыть магазин – вот что главное. Раз уж все равно согласился принять эти деньги, сто тысяч евро, за то, что… Надо открыть магазин, осуществить мечту и не мучиться, не терзаться, не спрашивать себя, за что он принял эти проклятые деньги.

Как же не мучиться, как же не терзаться, как же не спрашивать? Подлец он, подлец, распоследний подлец, подонок! Оправдываться бесполезно – оправдаться невозможно.

Значит, и не надо оправдываться. Осуществить мечту, раз представилась такая возможность, – и забить, и забыть.

Последние пять лет с тех пор, как он устроился на работу в этот компьютерный салон, Павел мечтал об открытии своего собственного магазина. Мечта была совершенно неосуществимой, но он мечтал, страстно, болезненно мечтал. С нереальной этой мечтой засыпал, с неосуществимой этой мечтой просыпался, с фантастической своей мечтой жил. Он влюбился в свой магазин, как только его увидел – в мечтах, разумеется, – в его строгий дизайн, в его название – «Виртуальный мир» (без выкрутасов, но сразу понятно, о чем идет речь, веско и с достоинством). Он подбирал персонал, устраивал собеседования – в мечтах, только в мечтах. Он закрутил роман с продавщицей из отдела дисков, сделал ей предложение, произвел на свет сына-преемника – все в мечтах, только в мечтах. Он однажды, заполняя какую-то анкету, забывшись, написал в графе «Место работы»: «Магазин «Виртуальный мир», владелец». Он однажды проснулся от собственного смеха: ему приснилось открытие магазина. Он однажды прочитал объявление в газете о том, что сдается торговая площадь в центре, приехал по адресу и стал обговаривать условия заключения договора. Он бредил своим мифическим магазином, прекрасно понимая, что денег на его открытие у него никогда не будет. И наверное, так и свихнулся бы на этой идее или убил бы хозяина компьютерного салона, в котором работал, если бы не встретил Ольгу. Она отвлекла, спасла, излечила от дышащего в затылок безумия. Мечты о магазине подменились мечтами об Ольге, маленькой девочке, оказавшейся вполне самостоятельной женщиной. И эти-то мечты осуществились вполне – Ольга стала его женой. Как он был счастлив с Ольгой, как счастлив! Целый год исключительно, безусловно, абсолютно счастлив. А потом…

Он и сам не понял, как согласился принять эти деньги – мечты о магазине давно ушли в прошлое, он и думать о нем забыл. Наверное, так же, как принял до этого роскошный подарок – новенький темно-синий «форд»: смог убедить себя, что это так, ничего, любой бы на его месте принял. А ведь это был только пробный шар – его просто проверяли: возьмет, не возьмет, поперхнется или спокойно проглотит? Проглотил. Сел в шикарный кожаный салон и рванул с места в подлую новую жизнь. А вскоре ему поступило новое предложение – сто тысяч евро. Его покупали, уверенные в том, что он продается – машину-то принял, значит, и все остальное примет и будет молчать.

Да, он будет молчать. Откроет свой магазин и будет молчать. Ну и что с того, что он навсегда потеряет Ольгу, главное – магазин, осуществится наконец его безумная мечта.

Он не будет молчать, потому что главное для него – Ольга. Он не будет молчать, он деньги вернет. Завтра же! Нет, сегодня. Да, он несколько дней назад окончательно решил, что не станет участвовать в этой новой купле-продаже и деньги вернет. Мало того, он сам совершил свою куплю-продажу – купил пистолет. Он деньги вернет, а если что-то пойдет не так, пустит в ход свою покупку. Ольгу увезет отсюда, из этого города, из этого кошмара…