Чтение онлайн

* * *

Выше я проследила, как на протяжении полутора столетий создавались история о семейной драме Герцена. Убежденный, что «это вовсе не несчастная трагедия, а вопрос колоссальный», Герцен рассказал о своем жизненном опыте в мемуарах, превратив собственную автобиографию в историографию революционной идеи и «нового человека». После его смерти многие люди, как непосредственные участники жизненной драмы, так и удаленные от нее исследователи, побуждаемые разнообразными личными и политическими обстоятельствами, старались оказать воздействие на эту историю, выдвигая или, напротив, скрывая свидетельства и толкования. Множество людей оказались причастны к тому, что людям с менее развитым историческим сознанием, чем русские интеллигенты, могло бы показаться делом семейным. Заметим, что среди них были не только русские интеллигенты, но, в XIX веке, и их европейские соратники по революционной борьбе, а в XX — британский историк Карр, зараженный русской идеей. Не только для непосредственных участников, но и для далеких читателей (включая и профессиональных историков) любовная драма Герцена имела далеко идущие последствия. Вслед за Герценом герои моего рассказа чувствовали, что они вовлечены в исторические драмы XIX и XX веков. Как и Герцен, они жили в тесных дружеских кружках и в эмоционально хаотичной домашней обстановке; следуя примеру Герцена, они стремились и сумели приписать историческую значимость своим путаным судьбам. В этом смысле история семейной драмы Герцена превратилась в один из культурных институтов русской интеллигенции: связь между интимностью и историей стала не только доступной публике в легендах, мемуарах, архивных публикациях и исторических исследованиях, но и воспроизводимой в жизни отдельного человека.

Авторизованный перевод с английского Михаила Долбилова

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Слово «интеллигенция» в применении к кругу Герцена впервые появилось в воспоминаниях члена этого круга, Павла Анненкова, «Замечательное десятилетие (1838—1848)» (впервые опубликованы в 1880 г.), в которых в социальноисторических терминах проанализирована и семейная драма.

[2] Подробнее о структуре мемуаров Герцена и их месте в сознании советской интеллигенции см.: Паперно И. Советский опыт, автобиографическое письмо и историческое сознание: Гинзбург, Герцен, Гегель // НЛО. 2004. № 68.

[3] Об эмоциональной культуре в революционной среде эпохи Великой французской революции см.: Reddy W.M. Sentimentalism and its Erasure: The Role of Emotions in the Era of the French Revolution // The Journal of Modern History. 2000. № 72 (March). P. 204.

[4] Более полный анализ самой семейной драмы Герцена см. в моем вступлении к сборнику статей: Intimacy and History: Herzen Family Drama Reconsidered // Special issue of Russian Literature. 2007. Vol 61. № 1—2. Автор глубоко признателен участникам этого издания Томасу Кэмпбеллу (Thomas Campbell), Кэте Холланд (Kate Holland), Илье Клигеру (Ilya Kliger), Лине Штайнер (Lina Steiner), Ульриху Шмиду (Ulrich Schmid) за совместную работу и непосредственную помощь. Использованные в настоящей публикации материалы из этого издания переработаны и дополнены.

[5] Главным источником сведений о драме является книга Э.Х. Карра: Carr E.H. The Romantic Exiles: A Nineteenth-Century Portrait Gallery. London: V. Gollancz, 1933. Дж. Циммерман (Zimmerman J.E. Midpassage: Alexander Herzen and European Revolution, 1847—1852. Pittsburgh: University of Pittsburgh Press, 1989) рассматривает семейную драму в контексте политической судьбы Герцена, связывая ее с его многолетними попытками создать «революционное сообщество».

[6] Письмо Гервега Герцену, январь 1850 г. (Герцен А.И. Полное собрание сочинений и писем / Ред. М.К. Лемке. Пг., 1915—1925. Т. XIV. С. 41). В дальнейшем: Лемке, с указанием тома. Письма Герценов и Гервегов друг к другу были написаны в основном по-французски и приводятся здесь и далее в русском переводе.

[7] Здесь и далее, если не имеется специальных указаний, письма Герцена цитируются по изданию: Герцен А.И. Собрание сочинений: В 30 т. М.: Академия наук СССР, 1954—1965, с указанием в тексте тома и страницы. В сокращении: Герцен, с указанием тома. Здесь: Т. XXIII. C. 242.

[8] Письмо Натали Гервегу, написанное совместно с Герценом, лето 1850 г. (Литературное наследство. Т. 64. М., 1958. С. 292).

[9] Герценоведы предпочли поверить, что это был ребенок Герцена.

[10] Герцен описал этот эпизод в «Былом и думах». Факты подтверждаются и современными событиям источниками.

[11] Призыв Герцена «aux fr`eres de la d'emocratie» циркулировал в радикальном сообществе (см.: Герцен. Т. VII. С. 386—387). Циммерман проанализировала этот эпизод в своей книге: Zimmerman J.E. Midpassage. P. 194—209. См. также: Acton E. Alexander Herzen and the Role of the Intellectual Revolutionary. Cambridge: Cambridge University Press, 1979. P. 93—95.

[12] Письма к Прудону приводятся в переводе с французского. Подобное же письмо Герцен послал историку Мишле (Jules Michelet) (25 июля 1852 г.). Герцен. Т. XXIV. С. 307—314.

[13] Герцен имеет здесь в виду членов не вполне обычного семейства, в котором он родился, — участников еще одной семейной драмы. Иван Алексеевич — это И.А. Яковлев, русский дворянин, от внебрачного сожительства которого с Луизой Хааг, молодой немкой из буржуазной среды, родился Герцен; княгиня — М.А. Хованская, воспитывавшая Герцена тетушка, которая воспитала и его будущую жену, Наталью Захарьину. Наталья была незаконнорожденной дочерью старшего брата отца Герцена, Александра Яковлева, матерью ее была крепостная крестьянка.

[14] Что означало здесь слово «мемуар»? Полагаю, что Герцен имел в виду вид юридического документа, появившийся во Франции перед Великой французской революцией, m'emoire judiciare. Написанный от первого лица, часто в драматической форме, такой документ обращался к общественному мнению, заменив собой сухую юридическую прозу. Историк Роже Шартье (Roger Chartier) считает m'emoires judiciares вехой в создании общественного мнения в предреволюционной Франции. См.: Chartier R. The Cultural Origins of the French Revolution / Trans. Lydia G. Cochrane. Durham: Duke University Press, 1991. P. 34—35, 196—197.

[15] Лидия Гинзбург создала образ Герцена как человека, чья личная жизнь была и сформирована, и разрушена движением истории, на пути которой он оказался. См.: Гинзбург Л. О психологической прозе. Л.: Художественная литература, 1977. С. 242—270.

[16] Драма Герцена нашла отражение по меньшей мере в двух художественных произведениях: трагедии «Die neue Welt. Ein Trauerspiel in f"unf Aufz"ugen. Mit einem Vorspiel: Goethe’s Ankunft in Walhalla», написанной немецким революционером Арнольдом Руге и опубликованной (вопреки протестам Герцена) Ф. Брокгаузом в Лейпциге в 1856 г., и в повести Наталии Утиной (вдовы русского политического эмигранта Н.И. Утина) «Жизнь за жизнь», напечатанной под именем Н.А. Таль в «Вестнике Европы» (1885. № 4, 5); враждебная к Герцену и сочувственная к Натали Герцен повесть освещает обе семейные драмы. «Мемуар» о деле написал и напечатал друг Герцена Эрнст Хауг (Ernst Haug), но Герцену удалось умолить его остановить распространение этого издания. Cм. об этом в письме Герцена к Марии Рейхель от 8 июля 1852 г. (Герцен. Т. XXIV. C. 294).

[17] Литературное наследство. Т. 62. М., 1955. С. 326—327. Письмо Герцена, на которое отвечал Мельгунов, утрачено.

[18] Трое детей Александра Герцена и Наталии Герцен пережили отца: Александр (Саша) Герцен (1839—1906), Наталия (Natalie или Тата) Герцен (1846—1936) и Ольга Герцен (в замужестве Olga Monod) (1850—1953).

[19] Литературное наследство. Т. 99-1. М., 1997. С. 77. Рейхель, бывшая конфиденткой Герцена в этом деле, прочитала пятую часть только в 1904 г.: «Это потрясающая история, и сколько бы мне ни было из нее знакомо, она вновь потрясла меня. Я того мнения, что печатать ее еще рано <…>» (Письмо Рейхель Е.С. Некрасовой от 17 октября 1904 г., опубл. в: Литературное наследство. Т. 99-2. С. 634).

[20] И.С. Тургенев — П.В. Анненкову, 19 января 1876 г. (из Парижа) — см.: Тургенев И.С. Полное собрание сочинений и писем. Письма. Т. XI (M.; Л., 1966). С. 203.

[21] И.С. Тургенев — М.Е. Салтыкову, 19 января 1876 г. // Там же. С. 205.

[22] Там же. С. 564.

[23] См. письма Тучковой-Огарёвой П.В. Анненкову от 1875 г. (Литературное наследство. Т. 63. М., 1956. С. 519—521); Т. Астраковой от 1886 г. (Литературное наследство. Т. 99-2. С. 150); Е.С. Некрасовой, датируемое 1890-ми гг. (Литературное наследство. Т. 99-2. С. 239, 247). См. также комментарий Птушкиной: Литературное наследство. Т. 99-1. С. 77—78, 79.