Чтение онлайн

— К сожалению, не имею об этом ни малейшего представления. — Министр финансов удивленно взглянул на Сано. — Сёсакан-сама, уж не сложилось ли у вас абсурдное мнение, что я причастен к исчезновению госпожи Глицинии и убийству наследника сёгуна? — В его визгливом голосе зазвучало презрение. — Это было бы глупостью чистейшей воды, а ни один глупец не дорастет до моего положения. Даже если бы я и в самом деле любил Глицинию, то все равно ни за что не стал бы красть проститутку из Ёсивары. А также совершать из-за нее государственные преступления. Даже если бы я ненавидел правителя Мицуёси, ничто не заставило бы меня рисковать жизнью и честью ради того, чтобы его убрать.

Однако человек, потерявший голову от ревности, способен действовать в состоянии аффекта, невзирая на свой разум и инстинкт самосохранения. А Сано не сомневался, что Глициния способна кого угодно довести до аффекта. Сам он ее не любил — их связь основывалась на плотском влечении, — но догадывался, что покоренный ею мужчина пойдет на все, тишь бы единолично обладать этой женщиной.

— Какой дорогой вы прошли к воротам? — спросил он Нитту.

— Я шел по Наканотё.

— Вам не встретился по пути кто-то из знакомых?

— Возможно. Но я не обращал внимания, поскольку спешил. — Нитта рассмеялся — это был сухой, невеселый смешок. — Вы же не думаете, что я похитил госпожу Глицинию и где-то ее спрятал? Или убил ее и схоронил тело?

Кто-то сделал либо то, либо другое, полагал Сано.

— Если вы этого не делали, то позволите мне обыскать ваше имение и опросить домашних.

— Как угодно, — сказал оскорбленный Нитта. — Но вы только зря потратите время.

Сано и его детективы обшарили все имение, включая кабинеты, гостиные, ванные комнаты, подвалы и кухню, казармы, кладовые, конюшни, беседку в саду, а также комнаты членов семьи и слуг. Они открывали сундуки, чаны и шкафы, достаточно большие, чтобы спрятать там человека, искали тайники. Однако не обнаружили ни следов госпожи Глицинии, ни одной улики, которая могла связать министра финансов Нитту с ней или убийством. Они опросили вассалов Нитты, его жену, наложниц, родственников и слуг — всего человек восемьдесят, — и все твердили одно и то же: «Нитта вернулся домой с вассалами, которые сопровождали его в Ёсивару; больше никого не было». В конце концов, Сано и детективы снова собрались во дворе.

— Возможно, все они лгут, чтобы выгородить Нитту, — заметил детектив Фукида, серьезный молодой человек. — Они больше преданы ему, чем режиму Токугавы.

— Спросите у стражников на контрольных пунктах, не провозил ли он в замок женщину по возвращении домой, — распорядился Сано. — Он мог заплатить им, чтобы они не заметили Глицинию.

— Но если она здесь, Нитта, должно быть, сделал ее невидимкой, иначе мы бы ее нашли. — Детектив Марумэ обладал мощным сложением тренированного бойца и веселым лицом, которое сейчас помрачнело от досады. — Он расстроился, когда узнал, что она исчезла?

— Не особенно, — ответил Сано.

— Возможно, ему известно, где находится госпожа Глициния, — предположил Фукида.

— У него мог быть сообщник, который вывез ее из Ёсивары и нашел ей убежище, — продолжил его мысль Сано.

— Это безопаснее, чем тайком привезти ее из квартала удовольствий в замок, — согласился Марумэ.

— И если так, Глициния должна быть где-то поблизости, чтобы он мог без труда ее навещать, — сказал Сано и обратился к другим детективам: — Следите за Ниттой. Следуйте за ним повсюду, и, возможно, он приведет нас к Глицинии. Прикажите солдатам прочесать Эдо. Они должны ходить от дома к дому и арестовывать всех женщин, которые не числятся в списках проживающих, имеющихся у домовладельцев.

Дверь особняка открылась, и во двор вышел Нитта.

— Вы закончили, сёсакан-сама? Я могу идти по своим делам? — укоризненно осведомился он.

Сано кивнул и поклонился, признавая поражение.

— Его превосходительству будет неприятно узнать, что вы потратили так много времени на меня, вместо того чтобы искать убийцу его наследника, — не отказал он себе в удовольствии уколоть Сано. — Но чтобы вы не подумали, будто я питаю к вам неприязненные чувства, дам небольшой совет. Если вы ищете вероятного преступника, присмотритесь к хокану по имени Фудзио.

Хоканом называли мужчину-актера, исполняющего песни и играющего на музыкальных инструментах для гостей в Ёсиваре, а также для богатых сановников и торговцев в Эдо.

— С какой целью?

— Фудзио навещал госпожу Глицинию, когда она только стала проституткой. Любовь к ней является темой его наиболее популярных песен. Однако когда Глициния доросла до положения таю, она отвергла его ради клиентов-самураев. Из-за этого Фудзио был очень зол и страшно ревновал ее к новым любовникам, в том числе и к правителю Мицуёси.

Министр финансов говорил это так значительно, словно хотел убедить Сано, что у Фудзио был повод для убийства Мицуёси и Глицинии. Но Сано был уверен, что Нитта пытается отвести подозрение от себя и подставить хокана.

— Фудзио выступал на той вечеринке в «Оварии», — продолжал Нитта. — Он вполне мог проникнуть в гостевую комнату, убить Мицуёси и похитить госпожу Глицинию.

Или сам Нитта убил правителя Мицуёси, а теперь пытается уничтожить человека, которому посчастливилось насладиться благосклонностью его проститутки.

— Спасибо за информацию. — Сано сохранил на лице бесстрастное выражение. Он не верил Нине, но ему отчаянно требовались версии. Он решил навестить Фудзио независимо от того, чем руководствовался Нитта, навлекая подозрение на хокана.

Сано ехал со своими людьми по улице и, обернувшись на цокот копыт позади, увидел начальника полиции Хосину и отряд солдат, подъехавших к ворогам министра финансов Нитты.

Местом проведения миаи был выбран театральный район Сару-вака-то.

Хирата и его отец, одетые в свои лучшие шелковые кимоно и прихватившие лучшие мечи, шли по улице с Сэгоси, капитаном дворцовой стражи, которого Сано попросил исполнить роль посредника. За ними следовали два вассала семьи, мать Хираты и ее служанка.

Погода была ясной, и жизнь в районе била ключом. Здания театра украшали разноцветные знамена с названиями спектаклей. Пение и взрывы аплодисментов неслись из окон. В башенках на крышах мужчины стучали в барабаны, призывая зрителей. Люди теснились в чайных домиках, стояли в очередях к билетным будкам, кутаясь в одеяла, чтобы не замерзнуть во время представлений, которые длились целый день. Ароматный дымок поднимался над уличными жаровнями, где торговцы жарили каштаны. Однако процессия шествовала в торжественном молчании, и чем ближе они подходили к месту назначения, тем сильнее волновался Хирата.