Чтение онлайн

— С днем рождения, — шепчет он, и мы три раза под­ряд трахаемся.

Вот это действительно настоящий день рождения.

mardi, к 11 novembre

Вот тебе и выходной, отдых называется — просыпаюсь, а меня уже ждут сообщения и пропущенные звонки из агентства.

На это лучше просто не обращать внимания. Когда берешь на работе пару свободных дней, то получаешь не только возможность как следует заняться стиркой, но и преимущества духовного характера. И кое-что из сферы земного тоже начинаешь понимать. Например, что непло­хо дать волосикам отрасти немного, чтобы легче было сделать эпиляцию, — уж в этом месте должно быть все чистенько и гладенько. Вдобавок вспоминаешь, для чего прежде всего там растут волосы: а именно, для смазки. Шучу.

Жаль, что клиенты не знают всех этих тонкостей.

mercredi, le 12 novembre

Позвонила начальница.

— Дорогая, тут у нас объявился один о-о-чень приятный джентльмен, которому о-о-чень понравились твои фото. Ты сейчас свободна?

— Боюсь, что нет, несвободна, — отвечаю я, надеясь, что мой Мальчик не подслушивает.

— Но он о-о-чень, ну прямо о-о-чень милый.

— Увы, сожалею, но никак не могу.

Через несколько месяцев после встречи с той парой — знакомой моего друга и ее любовником — я нашла в интер­нете рекламу небольшого, скромного агентства. Чудо все­мирной паутины заключается в том, что на каком бы сайте ты ни находился, стоит только два-три раза кликнуть мыш­кой — и попадешь на сайт, где предлагают девушек. Дизайн этого сайта был достаточно скромный и неброский по срав­нению с другими, но девушки, все как на подбор, хоро­шенькие, и описание каждой дано просто, прямо и без обиняков. Большинство девушек выглядело совершенно нормально — они нисколько не были похожи на жутких женщин с других сайтов, больше напоминающих каких-то роботов, или на до содрогания непривлекательных дилетан­ток из юго-восточной Азии. Вполне нормальные женщины, каких можно встретить где угодно, только, как вы понима­ете, голые и с широко расставленными ногами. Связав­шись с ними по электронной почте, я послала свои сним­ки. Потом мне позвонили. Мы договорились встретиться с моей будущей начальницей в ресторане одной из централь­ных лондонских гостиниц. Судя по голосу, она была очень молода, говорила с сильным восточноевропейским акцен­том. Может быть, полька? Стоит спросить или нет?

— Как я вас узнаю? — спросила я. — Как вы выглядите?

— Когда я была помоложе, все говорили, что я как две капли похожа на Брук Шилдс, — сказала она.

— О, должно быть, вы очень красивы.

— Нет, я постарела и обрюзгла. Теперь говорят, что я больше похожа на Дэрил Ханну.

Я повесила трубку с таким чувством, будто кого-то пре­дала. Ведь отношения с моим Мальчиком были еще толь­ко в самой начальной стадии, а я тут договариваюсь о встрече с какой-то мадам с целью поступить к ней на работу проституткой. Как он к этому отнесется? Глупый вопрос. У меня в голове выстраивается целый список воз­можных последствий:

• Он немедленно дает мне отставку и все рассказывает своим друзьям.

• Он немедленно дает мне отставку, но друзьям ничего не говорит: ему очень стыдно.

• Он не дает мне отставки, но становится человеком страшно неуравновешенным; причина: его возлюбленная — проститутка.

• Он не дает мне отставки, но становится отвратителен и ужасен, потому что на самом деле ему очень хочется дать мне отставку.

• Он предлагает, что и сам займется тем же самым ради нашего общего блага и равенства.

• Он действительно начинает заниматься тем же са­мым и зарабатывает гораздо больше.

• Он относится к этому нормально, и у нас все остает­ся по-прежнему.

Первые три пункта казались вполне вероятными, в то время как последние четыре различались по степени моего доверия от варианта «никогда» до варианта это, блин, уж точно никогда.

Я могла бы, конечно, в любой момент дать отбой и не ходить ни на какую встречу ни с какой будущей или не будущей начальницей, но я этого не сделала. Между пер­вым контактом по электронной почте и собеседованием прошло несколько дней. Я вышла в магазин пополнить запасы макияжа. В день встречи я с самого утра стала гото­виться: красила ресницы, выпрямляла волосы, мучилась перед распахнутым шкафом, выбирая, что надеть. Как нужно выглядеть? Сексапильно, но не слишком, чтобы не обозва­ли шлюхой? Тогда лучше надеть какую-нибудь шелковую, желательно темного цвета, блузку. Выглядеть достаточно юной, но вместе с тем серьезной и положительной? Хоро­шо скроенный, ладный плащик. Груди чтоб выступали как можно рельефней. На ноги, конечно, сапожки — в конце концов, в Лондоне давно наступила осень. Ногти у меня выкрашены каким-то кошмарным лаком, но делать что-нибудь с этим нет уже никакого времени. У меня ужасная привычка обкусывать кутикулы, и это мгновенно разруша­ет все усилия и ухищрения маникюрщиц.

По дороге к месту встречи я увидела плакат с рекламой кино и убедилась, что выгляжу ненамного хуже Кэтрин Зеты Джонс.

А теперь посмотрим, клюнет ли.

Я пришла рано и сразу же направилась в туалет. Маки­яж в некоторых местах уже сыпался, в других — засох и потрескался. Пустив струю холодной воды, я слегка по­брызгала лицо, пошлепала ладонями и поправила помаду на губах. Уже лучше. Могла ли я знать, что этот неболь­шой ритуал станет одной из важнейших частей рабочего дня? Заглянув в зал я увидела, что он пуст, — был будний день и как раз время ланча. Единственная официантка со скучающим видом на азиатской физиономии бродила вокруг горшков с искусственными цветами. Мне сразу же расхотелось туда заходить.

Но тут позвонила она и попросила занять столик возле окна. Может, она хочет исподтишка посмотреть на меня через оконное стекло и собирается сбежать, если мои вне­шние данные ее не устроят? Может, тут тщательно разра­ботанная операция, что-то вроде подставы, ловушки? Впро­чем, скорей всего, она просто страхуется. Я заказала кофе и стала ждать.

Она наконец явилась. Точно такая, как и описала себя. Длинноволосая блондинка, красивое, овальное лицо. Об­легающее платье и сногсшибательные парчовые сапожки в тон с сумочкой — мои стукалки шоколадного цвета не шли ни в какое сравнение.

— Ну, здравствуй, милая, — мы поцеловались, не касаясь друг друга губами.

Пока мы расправлялись с едой, ей несколько раз зво­нили, и я с удивлением обнаружила, что она свободно говорит по-арабски и по-немецки. Разговаривает власт­но, уверенно. Черт возьми, клиентам это должно очень нравиться. Она спросила о моем профессиональном опы­те. Немного работы с плеткой, немного стриптиза, все было очень давно, с клиентами не работала. Она кивну­ла.

Потом спросила, есть ли у меня кто-нибудь, и я ответила, что есть. Она сказала, что у нее тоже есть, и что он не знает, чем она зарабатывает на жизнь. Мне это показалось невероятным: телефон ее уже звонил не переставая.

Она заказала травяной чай. Я пила кофе. Я почувствова­ла всю силу ее взгляда, когда положила в чашку ложку сахара. Не могу точно сказать, что выражал ее взгляд — то, что она очень хочет сладкого чая, или то, что не одобряет свою несдержанность в этом вопросе.

— Ну что ж, теперь можно поговорить о нашей рабо­те. — Она произнесла это слово так, будто в нем было на несколько букв больше, чем надо: рабо-о-о-оте. — Ты ког­да-нибудь работала по уровню А?:;'

Ну, в общем-то, да, но это было много лет назад. Кто знал, что необходимым условием для этой работы являет­ся университетское образование? Может быть, клиенты нынче стали умней и образованней, чем я предполагала?

— По уровню А?

— Как бы вам объяснить, — голос ее понизился до ше­пота, — уровень А — это, так сказать, анальный вариант.

Я была совершенно уверена, что как раз в эту минуту у официантки не было никакой нужды подливать мне кофе. Будто у нее других дел, понимаешь, мало.

— А-а, понятно. Да, я умею это делать. Если только не поела накануне карри. — Мы дружно рассмеялись.

Будущая моя начальница сообщила, что ей нужны еще фотографии для портфолио, самые последние, поновее. Те, которые я прислала, не подходят, поскольку в них ничего такого нет: обычные гламурные фотки, на кото­рых я изображена в той или иной степени опьянения в каком-нибудь клубе, а на одной из них на моей черной шелковой комбинашке красуется какое-то пятно, подо­зрительно похожее на блевотину. А так, все классно. И опять — чмок-чмок, и она удаляется, оставив меня пла­тить по счету. К счастью, оказывается, у нас обеих одина­ковое отношение к еде, а именно обожание на расстоя­нии, так что мой кошелек не сильно потерял в весе. Две чашки чая и нетронутая черствая вафля в шоколаде — во­семь фунтов. Дешево отделалась.

dimanche, к 16 novembre

Я проводила моего Мальчика до машины и махала ру­кой до тех пор, пока он не скрылся в конце улицы. Не успел он, по моим расчетам, добраться и до шоссе, как я получила эсэмэску: «целую».

С тех пор, как я начала работать в агентстве, прошло больше полугода, и он все еще со мной. Не бросил. Не скажу, чтобы с самого начала было просто, особенно ког­да пришлось все ему рассказать.

Он приехал в Лондон на собеседование о приеме на работу. Я не знала, как начать разговор о своей новой работе. Может, сначала осторожно завести разговор об этом вообще, потом перейти к своему отношению к та­кой работе, обходя, где надо, острые углы, напуская, где надо, туману? Примерно так: «Милый, я не хочу от тебя скрывать, да, я встречаюсь с другими мужчинами за день­ги, но я делаю это совсем одетая, и кончают они в сосед­ней комнате в тряпочку. Всегда в тряпочку и в соседней комнате. Или в ванной. А, кроме того, разве ты не зна­ешь, что люблю я только тебя одного?» Или выложить все напрямую, как есть, ничего не приукрашивая, пусть гру­бо, зато честно, и посмотреть, что из этого получится. «Дорогой ты мой и единственный, самый любимый, ты знаешь, кто я на самом деле? Проститутка. Неужели ты ничего не видел раньше — только круглый дурак мог ниче­го не заметить».