Чтение онлайн

— Я могу выпустить твоих лошадей.

Я стояла у кухонной стойки, открывала ящик, чтобы достать вилки, но остановилась, чтобы посмотреть на него, он закрывал дверцу холодильника, поставив туда пиво.

— Это мило, Джонни, и Амаретто очень дружелюбный, но он также защищает Серенгети, а она — настоящая примадонна. И иногда ей не хочется слушаться. А если она будет вести себя так, то и Амаретто тоже. Это значит, что вытащить их из стойл может быть непросто.

— Я вырос с лошадьми, Иззи. Они были у нас с папой. У дедушки тоже. Последняя умерла через шесть недель после папиной смерти, за неделю до того, как я продал папин дом, иначе она отправилась бы со мной на мельницу. Я смогу справиться с ними, а если не смогу, то просто вернусь за тобой.

Не возражать против того, что наши отношения с Джонни Гэмблом построены только на сексе, казалось легко, когда я разговаривала с Дианной.

Намного сложнее было, когда я находилась рядом с Джонни. Особенно, когда все больше и больше продолжала узнавать о том, какой он замечательный.

Он даже не позволил мне нести шесть бутылок пива.

— Было бы здорово. И это означало бы, что мы сможем быстрее добраться до гуакамоле. Мои куриные энчиладас относительно популярны среди моего окружения. Мой гуакамоле — почитаем.

Он одарил меня кривой ухмылкой и пробормотал:

— Жду не дождусь попробовать. — Его внимание переключилось на заднюю дверь, снова вернулось ко мне, и он сказал: — Скоро вернусь.

Я смотрела, как он уходит, а потом подошла к кастрюле и сняла крышку.

Но я не сразу принялась за мясо.

Я наблюдала в окно за удаляющимся Джонни в его выцветших джинсах, сидевших несколько свободно, но намекающих на все богатство, что они скрывали, и пыльных сапогах, но он надел джинсовую рубашку, что оказалось приятным штрихом. Образ говорил, что он приложил максимум усилий, которые мог приложить такой мужчина как Джонни Гэмбл, отправляясь к женщине домой на ужин, но он не собирался появляться в футболке.

Я также наблюдала, как он остановился, чтобы потрепать по голове собак, когда те подбежали к нему, а потом продолжил свой путь к конюшням рядом с гарцующими собаками.

Я прикинула, что для того, чтобы выпустить лошадей и загнать их обратно, мне требовалось от пятнадцати до тридцати минут, в зависимости от того, насколько сговорчивой оказывалась Серенгети.

И как было бы здорово, если бы в моей жизни был кто-то вроде Джонни.

Я любила своих лошадей и ни на секунду не задумывалась о том, сколько времени трачу на уход за ними.

Но было бы здорово, если бы кто-то помогал мне с этим.

Мы с Кентом не жили вместе. Возможно, подсознательно я понимала, что с ним что-то не так, и замечание Чарли примерно через два месяца после начала наших с Кентом отношений: «Извини, Из, в этом парне просто что-то не так», — заставили меня насторожиться. Но даже несмотря на то, что мы были вместе больше года, мы так и не съехались.

Я никогда не жила ни с одним парнем, ни с Кентом, ни с теми двумя, что были до него.

Возможно, я искала кого-то вроде Джонни, кто знал бы, как обращаться с лошадьми.

Возможно, я искала кого-то, кто был бы не прочь бросить свои грязные вещи в стиральную машинку.

И, возможно, я искала кого-то, кто также был бы не прочь загрузить выстиранным бельем сушилку, а после сложить его.

Или кого-то, кто был бы не прочь пропылесосить полы.

В общем, так как мама все время работала, а моя сестра была сумасшедшей, я взяла на себя основную часть обязанностей по управлению домом, ухаживая и за людьми, и за животными, еще до того, как достигла того возраста, чтобы делать все самой.

Было бы очень странно, если бы кто-то помогал мне выполнять работу по дому.

Джонни и собаки исчезли в конюшне, когда я поняла, что мои размышления никак не помогут приготовить цыпленка.

К счастью, я легко его разделила, как всегда после того, как он мариновался весь день.

И, к счастью, у меня уже были кукурузные лепешки, натертый настоящий английский чеддер и высушенные оливки, чтобы смешать все ингридиенты, посыпать сверху еще сыром и оливками, а затем закрыть крышкой и позволить волшебству случиться.

Достав черную фасоль, я открыла ее и высыпала в стоящую на плите кастрюлю, чтобы разогреть, прежде чем выбежать из кухни и подняться по лестнице, чтобы переодеться, не делая этого в присутствии Джонни.

Мы могли бы поболтать, пока я готовила гуакамоле. Но после того, как он прождал меня столько времени, мне не хотелось оставлять его в одиночестве, пока я переодеваюсь.

Я мысленно спланировала свой наряд, так что мне не потребовалось много времени, чтобы избавиться от брюк, блузки и туфель-лодочек и надеть укороченные джинсы-бойфренды с широкими манжетами и зеленую блузку с принтом, милыми рюшами и едва заметными рукавами.

Я сняла золотые браслеты и часы, оставила золотые гвоздики и босиком спустилась по лестнице, приподнимая волосы, чтобы собрать их на макушке в беспорядочный пучок.

Добравшись до кухни и выглянув в окно, я не увидела Джонни. Я подумывала о том, чтобы пойти его проведать, но вместо этого решила дать ему время и взяла авокадо.

Я начала готовить соус, часто возвращаясь глазами к окну, поэтому, не прошло и пяти минут, как я увидела Джонни и собак, выходящих из конюшни.

Именно тогда я поняла, что мне нравится его походка. В Джонни чувствовалась уверенная, мужская грация. Он был тем, кем был. Выглядел так, как выглядел. Двигался так, как двигался. Тот факт, что все это было потрясающе, не имел для него значения.

Это просто был…

Он.

Когда вошли Джонни и собаки, я добавляла к авокадо соль, измельченные лук, кинзу и перец чили.

— Серенгети была примадонной, — догадалась я, оглядываясь на него через плечо, собаки приблизились ко мне поздороваться, прижавшись к моим ногам.

— Твои собаки любят незнакомцев. Твоя паломино — не очень, — ответил он.

— Нет, только если ей захочется. Сегодня вечером она просто чувствует себя примадонной.

Он бросил на меня удивленный взгляд и направился к холодильнику.

— Хочешь пива?

— Я не пью пиво. Но там есть открытая бутылка белого вина. Ты мог бы налить мне его. Бокалы для вина вон там. — Я мотнула головой в сторону противоположной стены.

— Сейчас будет, — пробормотал он.

— Еще немного, и мы сядем на заднем крыльце и перекусим, пока готовятся энчиладас.

— Заставишь меня есть овощи? — спросил он.

Я улыбнулась ему.

— Ты уже большой мальчик, не уверена, что смогу заставить тебя делать что-то, но салат я приготовлю. Если тебе ничего из этого не захочется, я не обижусь.