Чтение онлайн

Никакое воображение не позволит вам понять, что такое пытки утоплением или лишением сна или, наконец, многолетнее заключение в одиночной камере, каково это – оказаться в положении, в корне отличающемся от того, в котором вы находитесь сейчас. Все мы можем наставлять других людей об опасности, не испытывая того, что испытывают они, но легко забываем об этом, когда сами начинаем судить других. Попытками представить себе видение другого человека «проблему оптики» не решить. Эту проблему решаешь тогда, когда действительно оказываешься в чужом видении или слушаешь человека, побывавшего там. Возможно, судьям необходимо совершить радикальный шаг и на себе испытать деяние или состояние человека, дело которого рассматривают, прежде чем они смогут верно оценить то, о чем судят.

Чужие умы могут быть пустыми полями, на которые мы проецируем собственные мысли и переживания, но по мере того, как мы больше узнаём о разуме других людей, этот разум становится более определенным. Другие люди – это профессора, или священники, или политики. Они – либералы или консерваторы, богатые или бедные, чернокожие или белые, мужчины или женщины. Эти видимые сущности сообщают вам нечто о незримом уме другого человека. Они могут соответствовать вашей собственной сущности, что позволяет предположить: разум у других представителей той же сущности подобен вашему разуму. Но другие могут принадлежать и сущностям, отличным от вашей (что позволяет предположить, что их разум тоже отличается от вашего). По мере того как вы узнаете больше о другом человеке, инструменты познания меняются. Либералы используют собственные убеждения для понимания мыслей других либералов, но никак не консерваторов – для этого они должны использовать свои знания о консерваторах. Атеисты могут пользоваться собственными убеждениями для понимания мыслей других атеистов, но для того, чтобы предсказать мысли мусульман, им надо будет воспользоваться теми знаниями об исламе, которыми они располагают. В 50-х годах ХХ века среди 4000 рабочих и управляющих низшего и среднего звена был проведен опрос на тему различных источников мотивации к труду. Опрошенных руководителей попросили также предсказать, как рабочие ранжируют эти мотивы. [174] Оказалось, что и руководители, и рабочие расположили свои фундаментальные мотивы очень похожим образом (корреляция расстановки мотивов у руководителей и рабочих очень высока, говоря точнее, ее коэффициент составил 0,76). Однако, когда руководители прогнозировали важность мотивов, которыми руководствуются рабочие, оказалось, что к рабочим они относятся почти как к представителям другого биологического вида. Между мотивами, которые руководители считали важными лично для себя, и мотивами, по их предположениям, ценными для рабочих, не было почти никакой корреляции (ее коэффициент равнялся 0,5, что не намного больше случайной корреляции).

Этот результат устойчив. [175] Как только «они» преобразуются в группу, «я» становится не важным. Запомните: существующие данные заставляют предполагать, что если человек – представитель другой группы, вы отбрасываете эгоцентризм и начинаете судить о мыслях этого человека на основании какого-нибудь стереотипа.

Возможно, такое переключение с одного инструмента на другой совершенно рационально. Точно так же, как плотник, взглянув на гвоздь, инстинктивно тянется за молотком, даже если нужен гвоздодер, так и вы в случае необходимости вынесения суждений о членах чужой вам группы станете полагаться на знания об этой группе. Впрочем, теперь стереотипы обсуждают в том же ключе, в котором говорят о раке или холестерине, то есть о стереотипах толкуют как об интеллектуальных инструментах, которыми пользуются разве что фанатичные, невежественные люди и которых следует избегать. Но это безоговорочное осуждение оказывается чрезмерно резким при научной проверке. Обычно стереотипы дают определенное полезное понимание чужих мыслей и более точное понимание того, каким могли бы стать вы сами. Но, подобно эгоцентризму, видение других через оптику стереотипов так же порождает предсказуемые ошибки. В сущности, как будет показано в следующей главе, оптика стереотипов создает по меньшей мере три предсказуемые ошибки.

Нам говорят: мы живем в разделенном мире. В мире, разделенном политикой и религией, расовыми, половыми, классовыми различиями, различиями в образовании, границами и нациями. Возможно, вы никогда не говорили с бездомным и не ели за одним столом с радикальным исламистом. Почти наверняка вы никогда целую неделю не занимались выяснением мнений тысячи носителей самых разных политических взглядов для того, чтобы определить их подлинные убеждения. И все же незначительный прямой контакт или отсутствие такого контакта редко ставит кого-либо в тупик. Ваши мнения о мыслях других людей охватывают намного «более широкую сферу», чем могут предложить ваши непосредственные наблюдения. Ваше воображение соединяет такие наблюдения с тем, что вы прочли или слышали от окружающих. Как вы представляете себе мысли далеких и относительно не известных вам других людей и насколько точны ваши представления об этих мыслях?

Начнем с примера двух, предположительно, самых больших линий раскола: между богатыми и бедными и политического раскола. Расслоение в мире нарастает: богатые богатеют, а положение бедных остается неизменным. Этот раскол, обусловленный богатством одних и бедностью других, создает раскол и в умах: одни приветствуют равенство, а другие одобряют распределение доходов по заслугам и талантам. По всему миру либеральные политики порицают расширяющийся разрыв между богатыми и бедными и предлагают повышать налоги на самых богатых для того, чтобы в какой-то мере восстановить равновесие, а политики-консерваторы осуждают обложение налогами успешных людей и полагают, что свободные рынки и снижение налогов улучшит условия жизни для всех. Выступления упорно отстаивающих свои взгляды людей – непременное условие хороших телевизионных шоу. Но отражают ли эти кадры подлинные убеждения либералов и консерваторов, и если отражают, то насколько точно?

Чтобы выяснить это, два психолога провели измерение различия установок, попросив тысячу случайно выбранных американцев сформулировать их предпочтения по вопросу неравного распределения богатств. [176] Во-первых, исследователи показали участникам опроса три секторные диаграммы, на которых были изображены гипотетические страны с разными уровнями имущественного неравенства: на диаграмме А была представлена страна полного равенства, на диаграмме В – страна крайнего неравенства, а на диаграмме Б – страна, в которой существует определенное, но не доходящее до крайности неравенство. Участники опроса сравнивали эти страны попарно и по каждой паре высказывали мнение о том, в какой из двух сравниваемых стран они предпочли бы жить, если бы были представителями одной из пяти сформированных на основании богатства групп (то есть 20 % самых богатых, 20 % менее богатых, состоятельных и так далее по убывающей, вплоть до 20 % самых бедных). На самом деле, конечно, никто не живет в стране абсолютного равенства, поэтому ограничимся рассмотрением двух реалистичных вариантов – Б и В. Посмотрите на рисунок на следующей странице. В какой стране вы бы предпочли жить, если бы случайно оказались представителем одной из пяти указанных выше групп?

Как вы полагаете, что по этому вопросу думают другие люди? Какой процент голосовавших за относительно либерального политика на последних президентских выборах (то есть за кандидата-демократа) отдал предпочтение более равномерному распределению богатств? А что вы думаете о тех, кто голосовал за относительно консервативного политика на последних президентских выборах (то есть за кандидата-республиканца)? Сколько таких людей предпочли бы более равномерное распределение богатств?

Если вы отдали предпочтение более равномерному распределению богатств (как в стране Б), а не менее равномерному (как в стране В), то ваши предпочтения совпадают с предпочтениями 92 % участников опроса. Крайнего неравенства почти никто не хочет. [177] Если вы считаете, что среди избирателей-демократов выше удельный вес тех, кто отдает предпочтение варианту Б, чем среди избирателей-республиканцев, то вы совершенно правы. Положитесь на ваши стереотипные представления о либералах и консерваторах – в данном случае они верны.

Каждая секторная диаграмма представляет страну и показывает, какая доля богатств принадлежит каждому квантилю населения (то есть каждым 20 % населения), начиная с квантиля самых богатых и заканчивая квантилем самых бедных. Страна А, в которой господствует абсолютное равенство, – чистый вымысел, но страны Б и В представляют реальное распределение богатства в реальных странах.

Ваши стереотипы, вероятно, правильны и в других отношениях. В обзоре, о котором идет речь, относительно бедные (то есть люди с доходами меньше 50 тысяч долларов в год) предпочли более равномерное распределение богатства, чем относительно богатые, состоятельные люди (с доходами 150 тысяч долларов в год). Более равномерному распределению богатств женщины также отдали предпочтение большее, чем мужчины. [178] Ни один из этих результатов не вызывает удивления. Мотивы каждого человека, по меньшей мере отчасти, определяет своекорыстие, поэтому бедные предпочитают более равное распределение богатств чаще, чем богатые. Женщин считают слабым полом по вполне очевидным причинам. И снова ваши стереотипы верно отражают эти различия.

Ваши стереотипы относительно основанных на уровнях доходов групп могут быть правильными, а могут и вводить вас в глубокое заблуждение. Это касается ваших прогнозов о величине различий между группами. Либералы поддерживают более равномерное распределение доходов, чем консерваторы, но насколько велико различие между либералами и консерваторами в этом вопросе? Думая, что это различие больше незначительного, вы совершаете страшную ошибку. Разница между избирателями-демократами и избирателями-республиканцами составила всего лишь 3,5 %. Если вы полагали, что политический разрыв шире и глубже, вы не одиноки. Участники опроса (группа из 481 американца в режиме онлайн) в большинстве своем предполагали, что именно по этому вопросу между сторонниками демократов и избирателями, голосующими за республиканцев, разрыв составит 35 %. Участвовавшие в моем опросе люди верно понимали вектор различия, но ошиблись в оценке величины различия, преувеличив его в 10 раз[Я провел этот опрос в онлайновом режиме осенью 2012 года с помощью сайта Amazon’s Mechanical Turk. Это сайт позволяет быстро проводить массовые опросы. Сайт также позволяет исследователям проводить экспериментальные опросы среди репрезентативной выборки респондентов.