Чтение онлайн

И то, что кинозвезды обычно влюбляются в своих партнеров по съемкам, которые по сценарию как бы влюблены в них, теперь выглядит не удивительным. Подумайте о Б. Питте и А. Джоли, Х. Богарте и Л. Бэколл, Р. Бартоне и Э. Тейлор или об Уоррене Битти и почти всех актрисах, любовь к которым он разыгрывал в кино (Натали Вуд, Джули Кристи, Дайан Китон и Мадонне). Список любовных историй, превратившихся из сценарных в настоящие, длинен. [250] Хотя вы знаете, что Леонард Нимой всего лишь играл рациональное существо, у вас по-прежнему возникает желание нанять его на должность специалиста-аналитика.

Неспособность настраивать шестое чувство на восприятие более широкого контекста может породить значительное непонимание. Оно начинается с предположения, что случайности преднамеренны, и заканчивается приписыванием людям успехов по мотивам, над которыми эти люди совершенно не властны. Тех, кто выполняет безнравственные указания, часто наказывают более сурово, чем тех, кто их отдал, [251] а людей, которые извлекают пользу из случайного стечения обстоятельств, считают одаренными. Например, успех управляющих хедж-фондами часто зависит от простого стечения обстоятельств, [252] однако с ними носятся так, словно их работа предполагает редкостные интеллектуальные достоинства или одаренность.

Непонимание влияния контекста может привести к выработке неэффективных решений важных проблем. Если люди, по определению, делают то, что хотят, то путь к изменению их поведения очевиден: надо заставить людей хотеть правильных вещей. Такое предложение можно услышать из уст Майкла Брауна, который объяснял, как избежать повторения катастрофы, последовавшей за ураганом «Катрина»: «Нам надо найти какой-то способ убедить людей в том, что предупреждения о надвигающемся бедствии делаются для их же блага». Главная проблема, по мнению Брауна, заключалась в том, что люди не хотели эвакуироваться. Отсюда и решение: в следующий раз надо убеждать эффективнее. Такое решение может способствовать созданию отличной системы предупреждения, однако число людей, которые будут спасаться на крышах, от этого не убавится. Многие оставшиеся в городе отчаянно хотели уехать, но были не в состоянии сделать это. Их не надо было убеждать. Им надо было предоставить транспорт для эвакуации.

Во многих случаях вмешательства, предпринимаемого с самыми лучшими намерениями, можно увидеть последствия этой ошибки. Люди слишком много мусорят? Профинансируем кампанию, направленную на изменение отношения людей к мусору. У студентов плохая успеваемость? Давайте платить им за хорошие отметки для того, чтобы они захотели учиться лучше и прилагали к этому усилия. Бедняки принимают неразумные финансовые решения? Развернем программу финансовой грамотности, которая заставит бедных поумнеть. Американцы становятся слишком толстыми? Попробуем объяснить им, какие опасности таит лишний вес, чтобы они захотели поработать над его снижением. Здравый смысл предполагает, что для изменения поведения людей надо воздействовать на их ум. Многие из этих предположений основаны на неверном понимании причин, порождающих проблемы. Как указывают мои коллеги Ричард Талер и Касс Санстейн в книге «Nudge» («Толчок»), воздействие на широкий комплекс внешних условий, а не на умы индивидуумов – гораздо более эффективный способ изменения поведения потому, что он облегчает людям совершение действий, которые они уже хотят совершить. [253] Рассмотрим четыре примера.

Поощрение бережного отношения к окружающей среде. Большинство людей уже знают, что не надо просто бросать мусор на землю. Если хотите содержать парки в чистоте, для начала хорошо бы поставить в нем больше урн для мусора и собрать уже набросанный мусор (если его не убрать, он создаст впечатление, что все вокруг мусорят). Люди, подобно другим общественным животным, скорее всего, будут делать то, что делать легче, а не труднее. У них нет настойчивого желания мусорить; просто они делают то, что делают окружающие.

Повышение успеваемости в учебных заведениях. Экономисты – сторонники свободного рынка верят в то, что диктует и здравый смысл: люди совершают те поступки, к которым их побуждают (то есть делают то, что они хотят делать). Согласно этой логике, плохо успевающие студенты должны учиться лучше, если их вознаграждать тем, что хочет иметь каждый, а именно деньгами. Однако проведенные недавно мегаэксперименты, в которых участвовали десятки тысяч учащихся и преподавателей и которые обошлись примерно в 80 миллионов долларов, показали, что плата учащимся и преподавателям за повышение успеваемости – совершенно неэффективная мера. Гарвардский экономист Роланд Фрайер, руководивший исследованием, заявляет: «Не нахожу никакого доказательства того, что стимулирование преподавателей повышает успеваемость учащихся, посещаемость занятий или создает мотив к завершению полного образования. Не нахожу я и доказательств того, что стимулирование изменяет поведение учащихся или преподавателей. Стимулирование преподавателей если и приводит к чему-то, то обычно это снижение успеваемости, особенно в крупных школах». Манипулирование волей учащихся (или волей преподавателей) – не лучший способ повысить успеваемость. Большинство учащихся и преподавателей сами по себе стремятся к лучшим результатам, так что более целесообразно выявлять препятствия, которые мешают им учиться лучше. Какое препятствие самое главное? Скорее всего – недостаточное количество учебных часов. Повышению успеваемости способствуют увеличение продолжительности учебного дня, сокращение продолжительности летних каникул и сокращение числа праздничных дней. Если вы хотите повысить успеваемость в школах, дайте учащимся возможность проводить в них больше времени. Это будет хорошим началом.

Борьба с бедностью. Бедность – одна из хронических социальных проблем. Кажется, бедные думают о своем будущем меньше, чем следовало бы. Они вечно берут в долг до зарплаты под непристойно высокие проценты, постоянно попадают в долговые капканы (для погашения старых долгов приходится делать новые). Одна распространенная теория бедности объясняет это явление умственными изъянами: просто бедные не такие умные, как богатые, потому и живут в нищете. Каково решение проблемы? Популярная стратегия борьбы с бедностью – создание классов финансовой грамотности, в которых бедные обучались бы уму-разуму. Проблема в том, что бедным, по-видимому, будет мало толку от этого обучения. [254] Возможно, изъян данной стратегии заключается в том, что на самом деле бедные более умны и сведущи в финансовых вопросах, чем она предполагает. Проведя ряд экспериментов, психологи обнаружили, что при обращении с деньгами бедные совершают меньше ошибок, чем состоятельные люди. [255] С бедностью напрямую связана более обширная проблема – отсутствие доверия к финансовым институтам, и в бедных сообществах она очень остра. Бедные занимают до получки отчасти потому, что им недоступны другие банковские услуги, на которые они могли бы полагаться (например, сберегательные счета). Один из эффективных способов преодоления ловушки хронических долгов – предоставление бедным доступа к банковским услугам. Конечно, одним им проблема бедности не решается, но еще менее вероятно, что ее удастся решить, считая бедность результатом глупости.

Борьба с тучностью. Американцы страдают от прогрессирующего ожирения. Решение проблемы очевидно: надо меньше есть и больше заниматься физическими упражнениями. Однако проблема не исчезает. Здравый смысл снова нашептывает, что люди, которые едят слишком много, не понимают, отчего толстеют, или не хотят терять вес. Поэтому кампании по борьбе с ожирением обычно призваны заставить преодолеть эти заблуждения. Например, национальная просветительская кампания «Take Five to Live Light», частично спонсируемая Коалицией борьбы с ожирением, «направлена на просвещение более чем 93 миллионов американцев, страдающих избыточным весом». Организаторы кампании исходят из предположения, что люди набирают излишний вес потому, что они не понимают опасностей, связанных с ожирением. Эту кампанию питают самые благие намерения, но она исходит из неверного диагноза проблемы. Нужно не объяснять нам важность меньшего потребления пищи, а облегчить выполнение тех действий, которые следует выполнять. Например, у большинства американцев есть сильная склонность съедать любое количество пищи, стоящее перед ними на столе. Продавайте в кинотеатрах попкорн в больших ведрах – и люди будут есть попкорна больше, пропорционально объему корзин, даже если попкорн старый и черствый. [256] Позвольте людям черпать конфетки M & M более объемистой ложкой – и они будут есть больше этих конфет прямо пропорционально размеру ложки. [257] За последние сто лет размер тарелок в США увеличился на 40 %, следовательно, люди накладывают в них больше еды. [258] Хотите есть меньше – перестаньте переоценивать силу своей воли, откажитесь от потребления дрянных полуфабрикатов и фастфуда в неимоверных количествах, отправьте современные гигантские тарелки в дальний посудный шкаф и начните есть с маленьких тарелок для салата. Брайан Вансинк, исследователь, обративший внимание на большинство из упомянутых выше фактов, даже создал движение, к которому могут присоединиться и читатели этой книги. Оно называется Движением маленьких тарелок. Люди, едящие с маленьких тарелок, сообщают, что насыщаются так же, как и тогда, когда ели с тарелок значительно большего размера.

Шестое чувство, предполагающее, что мысли человека прямо соответствуют его действиям, не учитывает важную роль, которую играет в формировании поведения контекст, неверно понимает причины поведения и неспособно изменить к лучшему поведение любого человека, в том числе наше собственное поведение.

Прочитав эту главу, вернемся к Уолтеру Вэнсу и бросим беглый взгляд на безучастных свидетелей его приступа. Можем ли мы лучше понять мотивы этих людей? Безразличные наблюдатели, они, возможно, были бессердечными и алчными (на что указывает их поведение). Но особых причин думать, что эти люди более алчные, чем мы с вами, нет. Проблема этих людей в том, что они оказались именно в тех условиях, какие удерживают от оказания помощи людей, в других обстоятельствах с большой вероятностью способных стать добрыми самаритянами.

Здравый смысл подсказывает нам, что одни люди полезны, а другие – нет. Если вас внезапно скручивает приступ или неожиданно происходит беда, вполне разумно предположить, что чем больше вокруг вас людей, тем выше вероятность помощи. Но исследования снова и снова показывают, что по мере увеличения числа свидетелей несчастья вероятность того, что кто-то из них придет вам на помощь, на самом деле уменьшается. [259] Для помощи нужны лишь несколько человек из огромной толпы. Идеальное число таких нужных людей – двое, один из которых помогает попавшему в беду, а другой вызывает бригаду «скорой помощи».

Понимание причины, по которой большее число окружающих уменьшает помощь, требует оптики широкого обзора, а не увеличительных линз. Если сердечный приступ случается у человека в магазине, куда он пришел за праздничными покупками, для того чтобы ему пришли на помощь, должны произойти две вещи. Во-первых, люди должны заметить, что у них на глазах что-то происходит. Задним числом это кажется просто, но в действительности трудно, поскольку внимание ограничено. [260] Оно сосредоточено или на одном, или на другом, но редко – и на том и на другом одновременно. По мере увеличения числа покупателей, идущих по своим делам, возрастает и вероятность того, что вы не заметите одно из событий. Во-вторых, для того чтобы вмешаться, вам надо понять «нештатность» ситуации. Вот тут у большинства и возникают настоящие проблемы. Сердечный приступ может выглядеть намного менее очевидным тогда, когда происходит у вас на глазах. Возможно, этот человек пьян? А вдруг это наркоман? Вы озадачены странностью ситуации и поступаете так, как поступают общественные животные в состояниях неуверенности, неопределенности: вы смотрите на других людей, пытаясь понять, озабочены ли они происходящим так же, как вы. А они, в свою очередь, ведут себя так же, как и вы: прикидываются, что ничего из ряда вон выходящего не происходит. Никто не проявляет желания стать первым, кто бросится на помощь человеку, который, возможно, в помощи и не нуждается. Видя спокойствие окружающих, вы делаете вывод, что ничего особенного не происходит. То же самое делают и остальные. Ирония заключается в том, что каждый из проходящих мимо, возможно, глубоко встревожен, но внешне все делают вывод, что раз остальных ситуация не смущает, значит, вмешательство неуместно и неоправданно. [261] Неспособность оценить ситуацию как чрезвычайную – вполне человеческая черта, необязательно свидетельствующая о черствости души.