Чтение онлайн

Оружие! Меня передергивает, когда Пэган выбирает боевой топор и копье. Это оружие обладает острым наконечником, способным проткнуть плоть. Я даже не знаю, как оно называется, потому что я никогда не тренировалась с тем, что так ужасно выглядит. Задерживаю дыхание, когда Рид выбирает свое оружие, я очень смущена, когда вижу, что он выбрал два небольших ножа с пиками как на колоде карт. Хотя эти ножи острые, они по размеру не больше ладони. У них даже нет ручек, а только маленькие держатели с небольшим надрезом, которые зажимаются между его пальцами.

Зефир хрюкает, когда видит, какое оружие выбрал Рид. Я, побледнев, смотрю на Зефира.

— Что Зи? — спрашиваю я, потому что мне нужно знать, о чем он думает.

— Рид мстит тебе, — с одобрением в голосе говорит Зефир.

— Почему ты так говоришь? — мрачно спрашиваю я.

Мой взгляд скользит по идеальным мышцам и контурам Рида. На нем белый египетский саронг, который отлично контрастирует с его серыми крыльями.

— Его оружие носит очень интимный характер. Чтобы убить ее, ему придется подойти к ней очень близко, и это будет очень болезненно и… лично, — объясняет Зефир.

Рид остается неподвижным и спокойным, даже не разминает мышцы, чтобы показать свою силу. По его лицу ничего невозможно прочесть. Я не знаю, о чем он думает и как планирует атаковать Пэган. Не могу сказать, устал ли он, или беспокоят ли его синяки и порезы, которые портят его идеальную грудь. Он пустой — нечитаемый.

Когда Пэган встает напротив Рида, пространство вокруг меня сжимается, и мне становится слишком тесно. Эта необъективность обрушивается на меня. Чувствую, что воздух становится для меня слишком тяжелым, поэтому я должна расслабиться и окунуться туда, где могу отгородится от внешнего мира. Шум вокруг меня приглушаются, а цвета становятся тусклыми, и уже ничего не имеет смысла. Со своего места я могу наблюдать за тем, что происходит, потому что это сюрреалистично и менее эмоционально. Это просто есть, а меня нет.

Гуннар подал сигнал, и это означает, что в тоже мгновение начался бой. Рид рассеивается в воздухе так быстро, что я не могу за ним уследить. Думаю, что Пэган не ожидала такой быстрой атаки. Когда ей все-таки удается подняться в воздух, Рид уже над ней, сбивая ее на землю, и наносит удар, от которого на ее левой скуле остается длинный, зазубренный порез. Из ее раны сочится кровь, в то время как она делает сальто и поднимается на ноги, только для того, чтобы снова быть отброшенной Ридом на землю. Он режет вторую ее щеку, и ей приходится отбросить топор. Лежа на земле, Пэган запускает в Рида копье и разрывает плоть на его предплечье. Когда его рука начинает кровоточить, он даже не вздрагивает; он просто уклоняется от следующего удара.

В следующее мгновение мне кое-что становится ясно. Я понимаю, как Пэган использует свое копье, чтобы проткнуть плечо Рида, а он хватает копье рукой и тянет ее на себя, нанося ей глубокий, болезненный удар, Рид действительно превосходный Воин. Это вообще не сражение. Он, не торопясь, убивает ее, медленно кромсая ее на куски. Он расплачивается с ней за каждую ветку, которую она швыряла в меня в том лесу, когда я побежала, спасая свою жизнь, потому что на тот момент у меня не было возможности сделать что-то еще. Расплачивается за то, что она гналась за мной целую милю, заставляя меня бежать через мороз и снег, и я сжималась в страхе, что она вырвет мое сердце. За каждый день, который мы провели в разлуке, потому что я боялась, что Даминионы будут преследовать Рида. За то, что без его защиты сделали со мной Gancanagh, за невозможность помочь мне. Он убивает ее самым свирепым и беспощадным путем, потому что, если бы ей позволили сразиться со мной, она бы меня уничтожила.

Я осматриваюсь вокруг на лица ангелов и вижу, что они чувствуют, что это и есть справедливость. Я отталкиваю Зефира и иду к Риду в центре комнаты.

В одно мгновение Зефир оказывается передо мной, берет меня за руку, чтобы остановить меня от движения и собирается снова заключить меня в свои объятия, но я смотрю ему в глаза и качаю головой. Зефир не подпускает меня к бою, поэтому я обращаюсь к Риду через всю комнату.

— Прояви милосердие… пожалуйста, Рид, прояви милосердие… пожалуйста, — молю его я.

Рид вздрагивает, и замирает над Пэган, которая еле-еле смогла отбиться, истекая кровью от многочисленных ран. Он должен ее убить, но в этом намного больше жестокости, чем я могу принять. Ее боль убивает меня. Затем я узнаю, что для человека «милосердие» означает нечто иное, чем для ангела.

Между тем, когда я сказала это Риду, и тем, что происходит дальше, уверена, никто бы не смог объяснить различие между этими понятиями. После того, как Рид слышит мою мольбу, он опускается перед Пэган на колени и перерезает ей горло, эффектно изобразив ангельскую милость в виде смерти.

Зефир шепчет мне на ухо, что Рид не мог позволить Пеган остаться в живых. Иначе Совет потребует, чтобы он с ней закончил, а другие ангелы назовут его слабаком.

Рид должен передать сообщение каждому, что, если они будут охотиться на меня, они перестанут существовать, потому что Рид будет защищать меня любыми путями и не будет никакой другой милости — кроме смерти.

После того, как тело Пэган унесли, началось заседание военного совета. В ее смерти нет ничего поэтичного. Я не нахожу в ней ничего благородного, и мне плохо, потому что я не вижу в этом смысла. Я очень благодарна Риду за то, что он боролся с ней, потому что я знаю, что она без колебаний и угрызений совести убила бы меня, но просто не могу понять, почему все это должно было прийти именно к этому. Может быть, это потому, что я все еще слишком человечна, чтобы понять этот мир. Я должна постоянно напоминать себе, что, несмотря на то, что я вроде на их стороне, все равно для большинства из них я чужак.

Мне следует понимать, что в их мире я всего лишь пешка, думаю я, стоя между Прэбеном, Ридом и Зефиром. Мы находимся почти на середине комнаты, но не на возвышении, а просто рядом с ним, от чего почему-то чувствуешь себя менее значимым, чем, когда стоишь на ней.

Я не могу понять, о чем они говорят, потому что они отказываются говорить по-английски. Рид и Зефир отвечают на нескончаемый поток вопросов. Но даже если бы они говорили на английском, не уверена, что смогла бы уследить за их диалогом, потому что они говорят так быстро, что я не уверена, что есть хоть какие-то паузы между словами совета и ответами Зефира и Рида. Каждые несколько минут, они останавливаются и озадачено смотрят на меня.

Когда они это делают, я не пожимаю плечами, потому что им это не нравится. Я должна бороться за то, чтобы оставаться внимательной и сосредоточенной к тому, что сейчас происходит, потому что я не знаю что делать дальше, так как тот план, с которым я приехала сюда, уже выполняется. Мой план, продержаться достаточно долго, чтобы ангелы увидели почему Рид и Зи могут меня защищать — успешно выполнен. Думаю, что он был успешным, потому что теперь все они запутались на счет меня, ну, кроме Рида и Зефира, потому что они привыкли ко мне. Приехав сюда, я ни на что не надеялась, и у меня не было плана Б. Я думала, что, если я осуществлю свой план, этого будет достаточно. Что бы не случилось после этого, все равно было бы хорошим, потому что в любом случае это был бы конец. Хватит бегать, хватит прятаться, нет больше бесконечных дней, когда я пыталась не думать о Риде, от момента к моменту. Нет больше Gancanagh или Бреннуса… больше ничего нет.

В моем безумном путешествии из пещеры Gancanagh на остров замка — это казалось миром. И сейчас я чувствую тепло, исходящее от Рида рядом со мной. Я чувствую его запах; его чувственный запах витает в воздухе, на моих волосах, вокруг меня, и я понимаю, что хочу большего… я хочу намного большего, но я больше не буду торговаться. Я не торгуюсь за свою жизнь. Сколько у меня осталось времени? Позволят ли мне попрощаться?

Медленно, я осознаю, что все снова смотрят на меня. Рид стоит рядом со мной со страдальческим выражением лица, а Зефир выглядит взволнованным. Мое время пришло? Я удивляюсь как напряжены пальцы Рида в моей руке.