Чтение онлайн

— Простите, не знаю вашего имени-отчества…

— Евгений Иванович, — охотно назвался сосед.

— Евгений Иванович, а вы не думали, что это может быть… м-м-м… аферой?

— Думали, голубчик мой, еще как думали! Но они, — тут он понизил голос до драматического шепота, — платят неплохие подъемные! А Эммануила Евсеевича и Виталия Николаевича, как только подписали контракт, тут же командировали в Испанию, выбирать площадки.

— А что, французов не берут?

— Берут, пополам на пополам. Кого угодно берут, лишь бы подходили под требования.

Словно в подтверждение этих слов распахнулась дверь второго слева кабинета и оттуда вышел, раскланиваясь на ходу, очевидный француз. Лицо его горело воодушевлением, он высокомерно оглядел собравшихся и гордо удалился.

— А я, — сосед тряхнул щечками и показал пухлую папку, — третий раз прихожу, затребовали рекомендации с прошлых мест. Ну и где прикажете добывать рекомендацию с завода «Дукс», я вас спрашиваю? У большевиков?

Но тут вызвали штабс-капитана, и он, оставив говорливого соседа убиваться в одиночестве, шагнул в открытую секретаршей дверь — только для того, чтобы задохнуться от неожиданности.

Крепко сбитая шатенка в строгом деловом костюме тоже оторопела и распахнула ореховые глаза. Вся легенда «инженера Пьянкова-Питкевича» полетела к чертовой матери. Нужно было выкручиваться, и как только дверь захлопнули, оставив их вдвоем, Михаил шагнул вперед и сгреб Флоренс в охапку.

Она вздрогнула, но не оттолкнула, а только покраснела от шеи вверх, и Михаил хозяйским жестом спустил ладонь с ее талии на ягодицы. Флор на мгновение прижалась к нему, но на попытку поцелуя пискнула:

— Сумасшедший! Дай хоть замок закрою!

Она дернулась к двери, но Михаил, не выпуская ее из объятий, сделал два танцевальных шага назад и запер сам. А потом развернул Флор спиной к себе и легонько подтолкнул к обширному столу. Она просеменила на каблучках и уперлась животом в край, а Михаил потащил ее подол вверх. Последним усилием Флоренс дотянулась до трубки:

— Нинель, я занята, никого не пускать!.

Когда она закончила говорить и угнездила трубку на рычаги, Михаил уже расстегнул свои брюки и спустил ее трусики до колен. Через секунду она охнула и вцепилась руками в края столешницы.

— Ма-айк… — простонала Флоренс, и Михаилу пришлось плотно зажать ей рот.

Не зря говорят — в одну воду нельзя войти дважды. Это было хорошо, даже очень хорошо, но все равно не так остро, как после побега из спикизи. «Возможно, не хватает стрельбы за спиной», — мысленно усмехнулся Михаил.

Флоренс с раскрасневшимся лицом наводила порядок в шелковом великолепии чулок, подвязок, панталончиков и нижних юбок, поглядывая на Михаила, который, не дожидаясь просьб, распахнул створку балкончика — им обоим надо было охладиться.

— Откуда ты взялся? — она провела пальчиками по его плечу.

— Из Нью-Йорка, — пожал Михаил плечами.

— Зачем?

— Хотел тебя увидеть.

— Врешь, — поглядела исподлобья Флоренс, но Михаил видел, что ей приятно.

— А ты здесь как? — перевел он стрелки.

— На пароходе познакомилась с хозяевами, приняли на работу, — слегка отвернулась она.

— Познакомилась… в постели, да? — укол ревности удивил самого Крезена.

Но Флоренс легкомысленно отмахнулась — совершенно по-французски.

За пятнадцать минут, которые им потребовались, чтобы отдышаться, согнать румянец и вернуться в благопристойный вид, Михаил вытянул все нужные данные — хозяева живут в гостинице «Лютеция», сейчас в отъезде, один должен вернуться из Гавра, где он встречает чикагского архитектора, завтра, двое других — послезавтра.

Во всяком случае, полковник Жаданов принял сведения с большим удовлетворением и немедленно развил кипучую деятельность.

В назначенный час Крезен, в белом шелковом кашне и с тростью, вошел в «Лютецию» и потребовал у распорядителя показать ему номера-люкс, якобы для планирующего визит в Париж патрона, американского нефтяного магната Лоренса Льюиса. Пока Крезена водили по номерам, к гостинице подкатил автофургон мебельной компании, из которого грузчики в рабочих блузах вытащили большой фанерный ящик.

Один из них, утирая бородку снятым с лысины беретом, объяснил швейцару на служебном входе, что привезли комод на замену сломанному. Швейцар собрался было позвонить в дирекцию для уточнения, но едва взялся за трубку, как получил в нос от самого здорового из грузчиков и сложился за стойку.

Распорядитель, заслышав некоторую суматоху на первом этаже, нахмурился и сделал было движение в сторону беспорядка, но Крезен небрежно придержал его костяным набалдашником трости:

— Любезный, мы не закончили.

Распорядитель поклонился, но при первой же возникшей паузе отправил коридорного проследить, а чуть позже, когда отбыл Крезен, проверил и сам.

Но к тому моменту грузчики успели почти все задуманное — они легко дотащили ящик до номера в бельэтаже и постучались. Открылась, как ни странно, дверь соседнего номера, но выглянувший оттуда брюнет мгновенно получил струю из резиновой груши в лицо, упал на колени и потерял сознание.

Пока двое из грузчиков затаскивали его обратно, появился и блондин из первого номера, крайне недовольный вторжением. Из второй груши тут же распылили густое облако химиката, а затем, не приближаясь вплотную и прикрывая лица платками, забросили тело в ящик и вынесли его обратно, выронив в суматохе комнатную туфлю. Ящик доволокли до фургона, хлопнули дверцы, взревел мотор…

Тревогу поднял распорядитель, обнаруживший лежащего в отключке швейцара, а чуть позже, когда развеялся густой запах дурмана и пришел в себя брюнет, в гостиницу примчались десяток полицейских из комиссариата 6-го арондисмана*.

VI-e arrondissement — один из двадцати районов Парижа.

Над мостами вставало солнце, отражаясь в незамерзающей Сене. На гранитных парапетах набережных букинисты уже разложили свои богатства — целых два километра, от самого Сите до моста де ля Конкорд и Кэ д’Орсе! Печатное слово нынче, пусть самое древнее и редкое, было богатством очень условно — не то что покупателей, даже любопытных водилось мало, и за каждым с надеждой следили глаза старых книжников в беретах, замотанных шарфами по самые глаза и трепетно перебирающих старинные фолианты руками в перчатках с обрезанными пальцами.

Обычно летом, у самого края воды или на баржах, торчали десятки рыболовов, но в холодный сезон железные борта пустовали — на стрелке Сите, похожей на нос линкора, вообще никого не было, если не считать короля Анри IV. Сидя на коне, в латах, лавровом венке и с жезлом в руке он взирал на город, который стоил мессы.

Крезен гулял в стометровом узеньком скверике стрелки, угадывая, с какой стороны появится Дима — от конических черных крыш Консьержери, с Нового моста или с набережной Орфевр.