Чтение онлайн

Блин, я аж заколдобился, едва представил, как у меня в цехах сойдутся анархисты и католики…

— Зачем мне это нужно?

— Мы требуем… — начал было Рикардо.

Но я перебил агитатора:

— Требовать вы можете у своего правительства. Или у жены с тещей.

Сзади кто-то гыгыкнул.

— Мы с вами в экономических отношениях, я покупаю, вы продаете…

— Вы эксплуататор! — выкрикнул Рикардо.

— Да, спасибо, я в курсе этой теории. Но наше взаимодействие строится на принципах «выгодно-невыгодно». Я готов пойти навстречу по условиям труда или социального обеспечения, но политика на предприятии совершенно не нужна, для нее есть, — я обвел рукой помещение, — «Народный дом» или кафе. А если вас что-то не устраивает, давайте договариваться…

— Мы не договариваемся с буржуазией! — вспылил анархист и гордо вышел.

Двое или трое рабочих последовали за ним, остальные принялись выспрашивать меня про анонсированный недавно аэроклуб и лагерь для детей работников на лето. Говорили долго, за окном окончательно стемнело, я малость охрип, и говорили бы дальше, но в комнату ввалился Ларри:

— Пожар! Горит второй цех, склады и угольные бункера!

Сразу в трех местах?

Это поджог.

Пожалуй, легкий ручной пулемет мне бы не помешал…

Дребезжал колокол, выли сирены машин, к пожару сбегались и вечерняя смена, и свободные от работ. У второго цеха, ближнего к конструкторскому бюро, распоряжался Сурин — гнал зевак растаскивать штабеля досок, ставил людей с лопатами гасить головешки, показывал, куда тянуть шланги…

— Что горит? — спрыгнул я с подножки.

— А? — заполошно обернулся Сурин. — Вон, всякое барахло…

У стены готового и остекленного здания полыхал строительный мусор — остатки лесов, обрезки толя, мешки и тому подобное.

— Станки целы?

— Так их еще и не монтировали, вон, под навесами, в ящиках, мы их в первую очередь проверили. Сейчас все потушим, ничего страшного.

— Задержка большая будет?

— День от силы.

Я хлопнул Сурина по плечу, вскочил в машину, и Ларри рванул к угольным бункерам. Наравне с хранилищем ГСМ это самый опасный в смысле огня объект, оттого и заводское пожарное депо построили рядом, вот они и расстарались, к нашему приезду возгорание задавили.

Хуже всего дело обстояло на складах — там огонь уже развернулся во всю ширину деревянного здания и слился в сплошную стену, оранжевые сполохи рвались наверх и таяли в ночном небе. Гудело пламя, с напористым треском сгорали вложенные деньги, звонко и страшно лопались от жара стекла.

Туда мы добрались, когда Панчо и его ребята уже навели некоторый порядок. Панику пресекли, суматоху организовали, из набежавших рабочих сколотили расчеты и теперь окапывали пожар с трех сторон и тушили с четвертой. Деловито гудел автонасос, сочились влагой пожарные рукава, где не хватало шлангов — выстроились люди, передававшие по цепочке ведра от гидрантов. Самые отчаяные, вооружившись баграми, растаскивали тлеющие брусья, чтобы пробиться внутрь.

Вот сейчас бы хоть какой танк не помешал — таранить ворота склада или вообще снести опоры, завалить все…

Мы с Ларри встали в одну из линий и включились в монотонный ритм с ведрами. В ночной тьме, разорванной отсветами пожара, я разглядел Хавьера, Рикардо и еще много знакомых лиц — вплоть до того, что несколько инженеров примчались в наброшенных на пижамы пальто и тушили вместе со всеми.

И еще металась испуганная лошадь, а ее ловил худой как жердь возчик, размахивая несуразно длинными руками. Откуда они взялись, я подумать не успел — скрипнул тормозами пожарный грузовик, освободившийся от тушения угля, следом второй, третий…

Тугие струи вбивали пламя в землю, среди рабочих послышался смех — одолели стихию!

К полуночи склад превратился в поле тлеющих угольков, все равно шипевших, когда их проливали по третьему разу. Работяги устало садились куда попало, сплевывая черную от копоти слюну. Состояние после пары часов в дыму одуревшее — звуки доносились глухо, нос забит, реакции заторможенные, как мешок на голову нахлобучили.

Ларри снял куртку, встряхнул ее и принялся чистить от налипшей сажи, тщательно разглядывая под фонарем и чуть ли не принюхиваясь. Хотя что там нюхать — от всех тянет сладковатой гарью, все перепачканы. Хавьер вообще похож на черта — лицо перемазано, слипшиеся от пота волосы стоят торчком, как рожки.

Рикардо, сидя прямо на подножке пожарной машины, на которую укладывали опустевшие шланги, пошарил по карманам и вытащил пачку папирос. Едва он чиркнул спичкой, как на него налетел пожарный:

— Эй, здесь нельзя, видишь?

Он ткнул туда, где некогда висела табличка «Не курить!», но вместо нее торчал лишь обгорелый столбик.

— Не курить, ха…

— Скажет тоже, ха-ха!

И все вокруг захохотали, особенно покатывался Хавьер, вставивший пальцы в прожженные в бушлатике дырки и веселившийся еще и от этого.

Утирая слезы от смеха, Рикардо заметил мою грустную рожу:

— Что, сгорели твои денежки?

— Да хрен с ними с деньгами, главное, что люди целы.

— Хм…

Подошел Панчо, такой же чумазый, как все вокруг, и доложил:

— Целы, только несколько ожогов, пара ушибов и один дыма надышался. В больничку увезли.

— О, Панчо! Распорядись в столовой, чтобы сообразили чего перекусить и вина там, что ли…

— Вино… это хорошо! — у Рикардо на черном лице блеснули зубы и белки глаз.

Кувшины с вином, стаканы, хлеб, сыр, хамон и оливковое масло поставили на притащенные столы. Внезапному пикнику не помешал даже ночной холод — от пожарища ощутимо веяло теплом.

— Завтра надо объявить выходной, — предложил Панчо. — Заодно на выборы сходят.

— Мы не пойдем, — резко возразил Рикардо и встал, намереваясь уйти.

— Сядь! — я дернул его за рукав так, что он чуть не расплескал вино. — Вот объясни мне, вы же с буржуазией боретесь?

— Ну, — буркнул анархист.

— А почему не везде? Почему только в избранных местах?

— Мы не собираемся играть на чужом поле по чужим правилам!

— Ну почему чужое-то? Кортесы* ладно, там никаких шансов. Но выборы-то муниципальные? Вы же вроде хотели либертарного коммунизма в муниципалитетах, так что же от инструмента отказываетесь?

— Дело принципа.

Так и ушел. Остались только горячие угольки на земле, холодные звезды в небе и нравственный закон во мне. Хотя насчет нравственного закона соврал — голову поджигателю оторву без вопросов.