Чтение онлайн

Чтобы найти открытую дверь, юноше приходится подняться по старым скрипучим ступеням на второй этаж.

– Чем могу служить, целитель?
– спрашивает сидящий на табурете чиновник, поднимая на него глаза.
– Если ты к начальнику порта, то это внизу.

– Спасибо, но я ищу Гилерта.

– Можно узнать, по какому делу?

– По торговому. Меня зовут Доррин.

– Прошу прощения, почтеннейший, - говорит писец, вставая и склоняя голову, - сейчас я ему доложу.

Темные сальные волосы чиновника, собранные на шее в скрепленный медной застежкой хвостик, подпрыгивают, когда он спешит к двери в глубине помещения.

Доррин остается в приемной, обстановку которой составляют маленькая чугунная печь, два письменных стола с табуретами для писцов и два невысоких шкафчика из красного дуба с запирающимися на замки окованными железом дверцами. Есть и еще один стол - за ним, скорее всего, никто не работает, так как он покрыт толстым слоем пыли.

– Господин Гилерт будет рад видеть тебя, почтеннейший, - говорит возвратившийся в приемную писец, отвешивая очередной поклон.

Доррин проходит во внутреннее помещение и закрывает за собой дверь.

– Добрый день, мастер Доррин, - произносит поджарый мужчина с заметной лысиной. Его письменный стол развернут так, чтобы, взглянув с рабочего места в одно из трех окон, можно было увидеть один из трех причалов. Правда, сейчас из-за плохой погоды два окна были закрыты ставнями, но и у двух причалов никаких судов нет. Подвешенная к потолку лампа не столько освещает кабинет, сколько наполняет его запахом масла и копоти.

– Добрый день, господин Гилерт.

Чиновник указывает Доррину на стоящее перед столом кресло.

– Ты сказал, что пришел по торговому делу?

– Да. Верно я понимаю, что коль скоро команда выброшенного на берег судна погибла, снятием его с мели займется совет грузоотправителей?

– Верно. Во всяком случае, как только погода позволит, мы разгрузим судно, а также снимем паруса и оснастку.

– Подводы предоставит Гонсар?

Чиновник кивает.

– А в чем твой интерес, мастер Доррин? Хочешь сделать заявку на участие в торгах по распродаже груза?

– Нет. Меня интересуют мачты и корпус.

– Хм...

– Насколько мне известно, сведущие люди считают, что этот корабль восстановлению не подлежит. А если так, это хлам, и стоит - после снятия груза, парусов и канатов - не больше чем куча дерева и железного лома.

– Ну, я бы так не сказал!

– И тем не менее...

– Ты подумываешь о том, чтобы стать судовладельцем? Хочешь заняться грузоперевозками?

Доррин поднимает руку:

– Не для того, чтобы перевозить такие грузы, какие отправляешь ты. Шхуна не скоростная, да и вместимость у нее маленькая.

– А, ты, наверное, хочешь приспособить ее для перевозки пряностей?

– Возможно. Я обещал Лидрал...

– Это та молодая женщина из Джеллико?

– Она самая. У меня есть перед ней кое-какие обязательства.

– Ты известен своей честностью и справедливостью, - понимающе кивает Гилерт.
– Не скажу, чтобы нынче эти качества приносили барыш, но я их ценю. Другой заломил бы больше, но все мы понимаем, что "Хартагей" для дальнего плавания не годится. Может быть, сто золотых.

– А еще больше уйдет у меня на новую оснастку, - с улыбкой возражает Доррин.
– Это при том, что мне вообще удастся снять судно с мели. А ведь это обязанность портовых властей, так что, можно сказать, я буду выполнять вашу работу.

– Ты точно никогда не занимался торговлей?

– Точно. Тридцать золотых по-моему будет в самый раз.

– Если разобрать его на дрова, они и то будут стоить дороже.

Доррин громко вздыхает.

– Договоримся так: двадцать золотых я плачу за право до лета снять корабль с мели, еще двадцать заплачу, приведя его в порт, и еще десять перед уходом в первое плавание.

Гилерт хмурится и смотрит в окно.

– Диссеро говорит, что эту шхуну из песка не вытянуть, - продолжает Доррин.
– Вот и получается, что Совет избавится от лишних хлопот, да еще и получит деньги.

– В отличие от Диссеро я склонен думать, что ты с этим делом справишься - придумаешь какую-нибудь хитрость. Послушать Гонсара, так ты прямо чудотворец. Он ведь тебя боится, знаешь? Но к делу... почему бы и нет? Если твоя задумка удастся, все мы только выиграем.

– Тогда пусть твой писец составит договор.

– Ты ведь читаешь на языке Храма, верно?
– интересуется Гилерт.

– Да.

– По правде, так я и не сомневался, а спросил потому, что так положено. Но прежде чем приступим, я хотел бы удостовериться насчет первого взноса, тех двадцати...

Доррин достает кошель и отсчитывает двадцать золотых.

– Запасливый... А сколько ты всего приготовил?

– Двадцать пять, - непроизвольно срывается с языка юноши.

– Взнос за оформление документов составляет как раз пять золотых.

Доррин открывает рот, чтобы возразить, но уловив в глазах чиновника блеск, машет рукой.

– Взнос так взнос.

CXXVII

– Добрый день, целитель, - говорит Гонсар, кланяясь Доррину.

– Добрый день, - отзывается юноша и, указав жестом в сторону моря, спрашивает: - Можешь ты мне сказать, кто отвечает за это судно?

– Торговый Совет представляет Варден. Ты его легко узнаешь худощавый, черноусый малый в камзоле с пурпурной прорезью. Он сейчас на борту, командует разгрузкой, - Гонсар переводит взгляд с Доррина на Лидрал, а потом внезапно громко кричит: - Эй, Носкос, ты как мешки кладешь! Наваливай ближе к середине!
– и извиняющимся тоном добавляет, поворачиваясь к Доррину: - Нелегко таскать тяжелые грузы по грязи. Те остатки муки и зерна, которые еще не испортились, запросто могут промокнуть.

– Ну, у тебя дело налажено как надо, - одобрительно говорит Доррин и вместе с Лидрал направляется к отмели, скрытой за густым кустарником.

– Он явно тебя боится, - замечает Лидрал.
– Что ты ему сделал?

– Исцелил в его доме ребенка.

По вязкой тропке, протоптанной сквозь кустарник, они спускаются к пляжу. Лидрал внимательно присматривается к работникам, проносящим мимо них грузы, - точнее, к бочонкам и мешкам на их плечах.

– Ну, и о чем тебе говорит груз?
– спрашивает Доррин, проследив ее взгляд.