Чтение онлайн

Даже боекомплект проверить надо. Коррозия гильз может сделать патроны опасными или непригодными для использования.

Короче, вообще не время отвлекаться на мысли про баб!!!

Лучше думать о том, как начать один крайне важный разговор с Варягиным.

Я подошёл к Варягину, который стоял, скрестив руки на груди, и с мрачным удовлетворением смотрел на БТР. Двигатель работал ровно, без перебоев, его мощный, низкий рокот был лучшей музыкой для ушей в этом проклятом мире.

Броня, изъеденная кислотой, была зачищена и полностью восстановлена, хоть и стала теперь тоньше. Пулемёт снова мог стрелять, повреждённый ствол вернулся к исходному состоянию.

— Командир, всё готово, — доложил я, вытирая руки промасленной тряпкой. — БТР на ходу, оружие работает. Можем выдвигаться.

Он кивнул, не поворачивая головы.

— Отлично, инженер. Не сомневался в тебе.

Его бойцы, услышав мои слова, заметно оживились. В их глазах, до этого усталых и потухших, зажглись огоньки надежды. Они начали проверять оружие, подгонять снаряжение. Ещё бы, их железный кулак, их дом на колёсах, снова в строю. Можно ехать. Ехать за своими. И именно это меня и беспокоило.

— Есть одна проблема, — продолжил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — Нам нельзя идти в центр.

Варягин медленно повернул ко мне голову. Его взгляд, холодный и тяжёлый, словно два куска свинца, впился в меня. В наступившей тишине рокот двигателя начал казаться оглушительным.

— Это ещё почему? — отчеканил он.

— Мы наделали слишком много шума, — я обвёл рукой депо. — Выстрелы, рёв двигателя… Кстати, Руль, заглуши мотор! Проверили, и хватит! — крикнул я в сторону БТР и снова повернулся к Варягину. — Сейчас сюда стянутся все мутанты в радиусе нескольких километров. Да они и так рыщут по округе после столкновения со змеёй и обрушения банка. Двигаться вглубь города, в самую гущу, где их концентрация и так максимальна, чистое самоубийство. Мы попадём в ловушку, из которой не выберемся. БТР — это сила, но не панацея. Его завалят числом. Да и колёса не выдержат, у тварей острые зубы и когти.

Варягин слушал меня молча, его лицо каменело с каждым моим словом. Когда я закончил, он сделал шаг ко мне. Его рост был ненамного больше моего, но сейчас он казался гигантом, от которого веяло ледяной угрозой.

— Видишь их? — он кивком указал на своих бойцов, которые, заметив напряжение, замерли и смотрели на нас. — У Медведя там, в Замоскворечье, жена и двое пацанов. У Тени мать-старушка на Таганке. У меня жена и дочь. И так у каждого. А теперь иди, инженер, и скажи им всё это. Скажи, что мы бросаем их семьи. Объясни им, что их родные, скорее всего, уже мертвы, и нам надо спасать свои шкуры и валить из города. Ну же, давай! Посмотрю я, как у тебя это получится. Или струсишь?

Слово «струсишь» ударило как пощёчина.

Внутри всё вскипело. Хотелось рявкнуть в ответ, может, даже врезать, но я сдержался. Передо мной стоял не просто командир. Передо мной стоял отчаявшийся муж и отец, готовый поставить на кон всё, свою жизнь и жизни своих людей, ради призрачного шанса. Давить на логику здесь бесполезно.

Как и думал, они все смертники. Они идут умирать, потому что не смогут жить, осознавая, что даже не попытались спасти родных.

Я перевёл дыхание, проглотил ком в горле.

— Смелость и дурость — это не синонимы, командир, — тихо, но твёрдо ответил я, глядя ему в глаза. — Смелость — это когда идёшь на просчитанный риск. А дурость — это когда лезешь в пасть к монстру, надеясь, что он подавится.

Варягин скрипнул зубами, желваки на его щеках заходили ходуном.

— У меня в Курске остались родители и младшая сестра, — продолжил я дрогнувшим голосом. — И я собираюсь до них добраться, чего бы мне это ни стоило. Так что я, как никто другой, понимаю вас. Понимаю ваши мотивы. Но я также понимаю, что мёртвым я своей семье не помогу. И вы своим тоже.

На несколько секунд повисла тяжёлая тишина. Варягин смотрел на меня, и я видел, как в его глазах борется ярость и здравый смысл. Он солдат до мозга костей, но он не идиот.

— Нам нужен инженер, — наконец прорычал он. — Без тебя эта железяка снова встанет после первой же серьёзной поломки. А твоя группа без нашей огневой мощи и брони долго не протянет. Мы нужны друг другу. Так что ты идёшь с нами. Это не обсуждается.

Я кивнул, хотя это был не вопрос, а констатация факта. Моя маленькая команда привязана к этому БТРу, как шлюпка к линкору.

— Я пойду, — согласился я. — Но при одном условии.

Бровь Варягина поползла вверх.

— Условия? Ты решил ставить мне условия, инженер?

— Только одно, — спокойно ответил я, выдерживая его взгляд. — Оно в наших общих интересах.

Он молчал, ожидая.

— Здесь неподалёку есть гнездо…

Кабинет начальника пожарной части, несмотря на разруху вокруг, сохранил видимость порядка. Варягин, похожий на сжатую до предела пружину, мерил шагами пространство перед столом, заложив руки за спину. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось напряжение.

— Несколько десятков кислотных змей… — он остановился и резко обернулся. — Ты уверен в этом?

— Я видел гнездо. Там десятки яиц. Если они вылупятся, вся округа превратится в кислотную пустошь.

— И ты хочешь, чтобы мы, имея в распоряжении горстку людей и один чудом уцелевший БТР, полезли в логово пятидесятиметровой твари, которая плюётся кислотой, чтобы повозиться с её… яйцами? Инженер, ты головой в последнее время не ударялся? Может, Петрович тебя плохо обследовал? Что-то в башке у тебя явно закоротило.

— Наоборот, командир, — спокойно ответил я, вливая в голос всю уверенность, на какую способен. — Я как раз думаю головой. И не только о том, как нам пережить сегодняшний день, а о том, что будет завтра. И послезавтра. Мы видели эту змею. И мы видели её кладку. Десятки яиц, каждое размером с хороший арбуз. Ты представляешь, что будет, когда они вылупятся? Через месяц-другой по Подмосковью расползётся несколько десятков молодых, голодных и очень агрессивных змей. Может и раньше. Мы не знаем, как быстро созреют яйца. И не знаем, как быстро детёныши вырастут в таких же гигантских монстров. Сейчас с биологией проблемы.

— Это надуманная угроза… — попытался возразить Варягин, но я не позволил.

— Это не просто угроза. Это приговор. Они сожрут всё живое и продолжат размножаться. Через год Восточно-Европейская равнина превратится в змеиный рай и персональный ад для всех остальных. Мы не можем просто уйти и оставить эту проблему за спиной. Потому что она нас очень быстро догонит. Это бомба замедленного действия, и таймер уже запущен.

Варягин снова заходил по кабинету. Его тяжёлые армейские ботинки глухо стучали по паркету, отбивая тревожный ритм.