Чтение онлайн

— Лёша, давай! — крикнула Искра, уже стоя снаружи.

Морщась от боли, я выбрался из стального гроба, помогая себе здоровой правой рукой. Мы оказались на улице, в центре застывшего кошмара. Мелкие мутанты замерли в агрессивных позах. Громорог нависал над проезжей частью, как первобытный бог разрушения.

Двадцать секунд.

— Туда! — Варягин указал на массивное здание через дорогу. Похоже, какая-то старая библиотека или архив. — В укрытие! Бегом!

Все рванули через улицу, огибая машины и трупы. Я бежал вместе с ними, но в голове стучала одна-единственная мысль, холодная и острая, как осколок льда.

Метка. Громорог охотится на меня.

Группа почти добралась до спасительного укрытия, но я остановился. Борис оглянулся на меня и заорал:

— Лёха, давай!

Но я не двинулся с места. Просто стоял, глядя на застывшего монстра. На его налитые кровью глаза, сфокусированные на БТРе. На горящий рог, готовый пронзить всё на пути. Он атаковал машину, потому что там находился я. И только убив меня, он выполнит волю Бесформенного. Трёхсотпроцентная агрессия, толкающая машину смерти вперёд на зов маяка.

Я «Цель Альфа».

Пятнадцать секунд.

Мой взгляд метнулся к товарищам. Я посмотрел на удаляющуюся спину Искры, на Варягина с дочерью на плече. Если пойду с ними, Громорог просто снесёт это здание. Сравняет его с землёй вместе со всеми, кто окажется внутри. Он будет преследовать меня, не обращая внимания ни на что другое. Он будет идти за мной, пока не раздавит, не разорвёт, не уничтожит. И попутно убьёт всех, кто окажется рядом.

Я — маяк. А значит, я должен увести его за собой. Подальше от них.

Десять секунд.

— Лёша! — крикнула Искра, обернувшись. Она остановилась у порога, поняв, что меня рядом нет.

— Я не иду с вами, — выдохнул я.

— Что?! — её голос сорвался. — Ты с ума сошёл?!

Варягин посмотрел на меня, потом на монстра. Его лицо помрачнело. Но он понял тактическую необходимость этого самоубийства.

— УХОДИТЕ! — заорал я. — Я ОТВЛЕКУ ЕГО! БЕГИТЕ!

— Нет! — выпалила Искра и подалась вперёд. — Лёша, нет! Мы что-нибудь придумаем! Вместе!

Я видел, как по её щекам катятся слёзы, срываются и через пару мгновений застывают в воздухе крошечными кристалликами.

— Уводи её! — приказал я Борису.

Берсерк сжал челюсти, но кивнул. Он подошёл и мягко, но настойчиво взял Искру за плечи.

— Пойдём, сестрёнка. Так надо.

— НЕТ! ЛЁША! — кричала она.

Я не стал больше смотреть. Развернулся и, превозмогая адскую боль в плече, побежал. Здоровой рукой пришлось обхватить и прижать к себе повреждённую. Я мчался прочь от спасительного укрытия, вглубь улицы, навстречу другим опасностям, но уводя за собой эту, самую главную.

Пять секунд.

Боль в плече усилилась от напряжения, но я не обращал на неё внимания.

Громорог вот-вот оживёт и сорвётся с места.

«Ну что, тварь, — подумал я. — Поиграем в догонялки?»

Четыре. Три. Два.

Один.

Время пошло.

Застывшая секунда лопнула, как перенапряжённая струна, и реальность обрушилась на меня со всей оглушительной мощью. Рёв монстра снова заставил окна в окружающих домах дрожать. Я не оглядывался. Просто бежал, вкладывая в каждый шаг всю свою волю. Боль в плече превратилась в раскалённый штырь, который проворачивали в суставе при каждом движении, но пришлось игнорировать. Сейчас имело значение только расстояние. Дистанция между мной и моей группой.

У меня за спиной происходил форменный кошмар.

Грохот копыт Громорога, слившийся в единый, сотрясающий землю гул. Пронзительные визги мелких мутантов. И над всем этим истошный, полный ярости и боли крик Искры:

— ЛЁША-А-А!!!.

Громорог, не сбавляя скорости, врезался в наш искалеченный БТР.

БА-БА-А-А-А-АХ!!!

Скрежет рвущегося металла, визг сминаемой брони, треск лопающихся осей — всё это слилось в один чудовищный аккорд разрушения. Я мельком обернулся, и то, что увидел, навсегда впечаталось в мою память.

Пятнадцать тонн броневой стали и наваренных листов смялись, как фольга. Рог монстра, светящийся адским багровым огнём, вошёл в борт, как раскалённый нож в масло. Металл взвыл, завизжал, разрываясь на части. Бронетранспортёр, наша крепость, наш дом, подбросило в воздух. Он взлетел, кувыркаясь, превратившись в неуправляемый снаряд, в чудовищный болид из искорёженного металла.

Башня вместе с пулемётом оторвалась и полетела в сторону, а из зияющей дыры в корпусе вырвался сноп искр и клуб чёрного дыма.

БТР пролетел через всю улицу и врезался в фасад девятиэтажного дома. Вписался с такой силой, что стена проломилась, и машина полностью скрылась внутри. Здание содрогнулось до самого основания. На мгновение показалось, что оно выдержит. Но потом по всей стене, от точки пролома, расползлась паутина гигантских трещин. Дом издал протяжный, стонущий звук, похожий на предсмертный вздох великана.

А потом начал рушиться.

Ничего общего с киношными спецэффектами. Всё происходило медленно, неотвратимо и страшно. Сначала посыпались стёкла. Затем, с оглушительным треском, начали ломаться несущие конструкции. Железобетонные балки, десятилетиями державшие на себе тысячи тонн, не выдержали.

Затем процесс пошёл вглубь. Плиты перекрытий, ломаясь и крошась, посыпались вниз, увлекая за собой всё, что было на них: мебели, вещи, чьи-то забытые жизни. Это походило на медленный, величественный и абсолютно неотвратимый водопад из бетона и стали.

Этажи начали складываться один на другой, как карточный домик. Девятый этаж рухнул на восьмой. Восьмой, не выдержав двойного веса, проломил седьмой. Седьмой — шестой. Грохот нарастал, превращаясь в рёв стихийного бедствия. Здание оседало, сжимаясь, пожирая само себя. Наш БТР, ставший причиной этого коллапса, на миг показался среди падающих обломков и сразу же исчез, раздавленный сотнями тонн бетона.

Последние несколько этажей рухнули почти одновременно, подняв в воздух гигантское, плотное облако серой пыли, которое тут же начало расползаться по улице, поглощая всё на своём пути.

Я стоял, как заворожённый, глядя на гору обломков, которая ещё минуту назад была домом. И в голове билась только одна мысль: если бы не «Кайрос», если бы не эти тридцать секунд, мы бы все были там. Раздавленные. Погребённые. Превращённые в кровавую кашу внутри стального гроба. Руль был только первой жертвой. Эта судьба ждала нас всех.