Чтение онлайн

Попытался вздохнуть, но грудную клетку сдавило, будто на неё уронили бетонную плиту. Кашель вырвался сам собой. Во рту появился отчётливый привкус меди. Кровь. Я ощущал под собой холодный металл пола и тяжесть чужих тел, навалившихся сверху. Кто-то стонал. Кто-то тихо всхлипывал. Пахло соляркой.

Интересно, какова была пиковая перегрузка в момент удара? Хорошо, что практически все периодически забрасывают очки в выносливость. Она очень, очень нужна.

Мы все лежали в одной куче, сваленные инерцией в переднюю часть отсека. Начали шевелиться и подниматься. Олеся оказалась зажата между сиденьем и спиной Жени. Мики верещал и оттаскивал ошарашенного стрелка за руку.

— Больно… — пискнула девочка, освободившись. — Я ударилась.

— Все ударились, мелочь, — прокряхтела Искра, пытаясь сесть. Она поморщилась, схватившись за бок. — Кажется, я ребро сломала об этого кабана, — она кивнула на Бориса.

Тот собирался что-то ответить, но захлопнул рот. Все затаились, потому что мы снова услышали грохот. Мизгирь никуда не делся.

Его лапы снова сотрясли землю. Совсем рядом. Прямо над нами.

Бум. Бум. С потолка посыпалось бетонное крошево. Забарабанило по крыше броневика.

— Мамочка… — прошептала Вера.

— Всем молчать, — прошипел я.

Грохот шагов продолжался. Я подполз к триплексу и осторожно выглянул наружу. Мы лежали на платформе станции «Кунцевская». К счастью, не на путях.

Над нами, перешагивая через вестибюли станции, прошёл Мизгирь. Я видел его огромное, волосатое брюхо, шевелящиеся паутинные бородавки. Он остановился. Наверняка его рубиновые глаза сейчас осматривали окрестности, пытаясь найти пропавшую добычу. Паук постоял так с минуту. Затем, видимо, решив, что мы скрылись где-то дальше, двинулся прочь. Какое счастье, что он оказался не очень сообразительным!

Грохот его шагов начал медленно удаляться. Бум… Бум… Бум… Всё тише и тише.

Когда звуки окончательно стихли, в разбитом, искорёженном БТРе гнетущая тишина сменилась облегчённой. Мы выжили. Снова.

— Олег Петрович… — позвала Вера и покачала медика за плечо. Через секунду она посмотрела на меня расширившимися от ужаса глазами. — Лёша, он не дышит…

— Свет… — прохрипел я, достав из инвентаря брошь «Фонарщик».

Активировано особое свойство: «Ровный свет».

Мягкое, немерцающее освещение залило искорёженное нутро десантного отсека. Все взгляды метнулись туда, где лежал пожилой медик. Он не стонал, не шевелился. Его лицо приобрело синюшный, мертвенный оттенок, грудь оставалась неподвижна. Потерять одного из лекарей мы просто не имеем права.

— Он не дышит, — повторила Вера шёпотом и приложила пальцы к шее военврача. — Я… я не чувствую пульса…

Паника. Липкая, парализующая паника начала овладевать ею. Я видел это в её глазах. И я знал, что если сейчас эту панику не остановить, мы потеряем их обоих. Олега Петровича физически, а Веру морально.

Схватил её за плечи, развернул к себе и встряхнул. Несильно, но ощутимо.

— Тимофеева! Смотри на меня! — приказал я жёстко, стараясь вложить в голос побольше стали. — Ты лекарь пятого уровня. Ты медсестра. Сейчас от тебя зависит его жизнь. Не смей раскисать! Действуй!

Она вздрогнула и сфокусировалась на мне. Секунда, другая. В глубине её зрачков что-то изменилось. Паника отступила, уступая место решимости.

— Да, — коротко кивнула она. — Да, я лекарь.

— Диагностика! Немедленно! — скомандовал я.

Девушка тихо выдохнула и положила дрожащую руку на грудь Олега Петровича.

Вера активировала навык: «Диагностика».

Перед её глазами вспыхнуло системное окно. Она пробежала по нему взглядом, и её лицо исказилось.

— Напряжённый пневмоторакс! — выпалила она. — Справа! Сломано ребро, оно проткнуло лёгкое. Воздух выходит в плевральную полость и не может выйти обратно. Сердце и левое лёгкое сдавлены! Он поэтому и не дышит! Ещё минута, и всё!

Я кивнул. Мой мозг, всё ещё под действием «Прозрения Гения», мгновенно обработал информацию. Напряжённый пневмоторакс. Я когда-то читал об этом. Воздушная эмболия, которая с каждой секундой всё сильнее сжимает сердце и здоровое лёгкое.

— Что нужно делать? — спросил я, уже зная ответ. Необходимо, чтобы она сама взяла на себя полную ответственность. — «Стандартное Исцеление»?

— Бесполезно! — отрезала Вера. — Это не поможет, пока я не уберу давление! Магия не может выпустить воздух из запертой полости! Нужна декомпрессия! Проколоть грудную клетку и выпустить воздух. Мне нужна… специальная игла для торакоцентеза.

— У тебя всё есть, проверь инвентарь.

Она лихорадочно начала проверять список, хотя могла просто призвать нужные предметы. Но я не уверен, что она хоть раз пробовала так делать. Бинты, шприцы, ампулы, системные препараты… Её руки тряслись.

— Спокойно, — я положил руку ей на плечо. — Дыши. Медленно. Ты всё сделаешь правильно. Сейчас просто подумай, что именно тебе нужно и мысленно прикажи инвентарю отдать тебе это.

Вера посмотрела на меня с благодарностью. Сделав глубокий вдох, она наконец материализовала в руках стерильный пакет. Внутри была длинная, толстая игла с катетером.

— Я очень больно ударилась! — обиженным голосом напомнила Олеся.

Медведь тут же с неподдельной тревогой спросил:

— Где, принцесса? Сильно?

Девочка потёрла ушибленное плечо.

— Ничего, малышка, — берсерк погладил её по волосам. — Вот сейчас Верочка поможет Олегу Петровичу, а потом и тебя посмотрит.

— Проверить товарищей! — скомандовал я. — Борис, как рука?

— Жить буду, — прохрипел берсерк, пытаясь вытащить из предплечья зазубренный кусок металла. Похоже, оторвавшийся кусок внутренней обшивки. — Так, царапина…

— Оставь, — велел я. — Только зря кровотечение усилишь.

Вера тем временем уже действовала. Она расстегнула на груди Олега Петровича рубашку, обнажив бледную, покрытую синяками кожу. Достала флакон с антисептиком. Смочила ватный тампон и быстрыми движениями обработала место будущего прокола.

— Второе межреберье… по среднеключичной линии… над третьим ребром, чтобы не задеть сосудисто-нервный пучок… — бормотала она, вспоминая анатомию, вбитую на занятиях. — Вот здесь… Я боюсь, Лёша, — прошептала она. — Я никогда… только на манекенах…

— Вера, — я посмотрел ей в глаза. — Ты спасла Бориса от яда, когда он был на волосок от смерти. Ты лечила меня после встречи с Филином. Ты вытащила пули из Бориса после той бойни в гипермаркете, а до этого проделала то же самое с Женей на кладбище. Ты справилась тогда, справишься и сейчас. Это просто прокол. Гораздо проще.