Чтение онлайн

— Свет, — скомандовал я. — Включай фары. Но не прожектор, а ближний.

Я ткнул пальцем в ряд тумблеров на панели справа от него. Старые, советские, рассчитанные на то, чтобы их можно было переключить даже в рукавицах.

— Вот этот, с символом лампочки. Два положения. Вверх — дальний, вниз — ближний. Включи ближний. Не хватало нам ещё осветить тоннель на километр вперёд и собрать всех его обитателей.

Тень молча, одним плавным движением, щёлкнул тумблером. Перед вагоном, прорезая абсолютный мрак, вспыхнули два желтоватых луча. Они выхватили из тьмы бесконечный бетонный короб, убегающий вдаль. Шпалы, кабели, тянущиеся вдоль стен, влажные потёки на бетоне. Свет фар дрожал, плясал в такт движению вагона, создавая жутковатую картину. Казалось, что не мы едем, а сам тоннель, живой и бесконечный, несётся на нас.

— Олеся! — позвал я, не оборачиваясь. — Ко мне, быстро!

Через секунду в дверях кабины показалась её русая голова. Девочка с любопытством оглядела пульт управления, светящиеся лампочки, убегающие вдаль рельсы.

— Где твои лазутчики? — спросил я, обернувшись.

— Они впереди, дядя Лёша. Летят.

— Соединись с ними. Мне нужно знать, что там.

Олеся кивнула, её лицо мгновенно стало серьёзным, как у настоящего солдата на боевом задании. Она закрыла глаза. Я ощутил, как лёгкая волна маны прошла по её телу. Когда она снова открыла глаза, они изменились. Голубая радужка приобрела мягкое свечение, полностью перекрыв зрачки. Пустой, нечеловеческий, всевидящий взгляд.

— Я их вижу… чувствую… — прошептала она отстранённым голосом, глядя не на меня, а куда-то сквозь кабину. — Они уже далеко. Очень далеко. Темно. Сыро. Пахнет плесенью и… чем-то кислым.

— Опасность есть? Препятствия? Другой поезд на путях?

— Нет, — помотала она головой. Голубое свечение в её глазах слегка запульсировало. — Пусто. Только рельсы и стены. И капли с потолка.

В кабину заглянула Искра. Она с тревогой посмотрела сначала на меня, потом на Олесю, на её светящиеся глаза.

— Жутковато выглядит, — пробормотала она и встала рядом со мной, вглядываясь в лобовое стекло. Свет фар выхватывал из темноты лишь ближайшие пятьдесят-шестьдесят метров. Дальше была просто чёрная пустота.

— Здесь тесновато, — сказал я, выталкивая её обратно.

— Слушай, мелочь, — обратилась она к Олесе. — А как твои жучары там ориентируются? Они же вряд ли получили перк «Зрение крота».

Девочка, не выходя из транса, слегка наклонила голову.

— Я не знаю, как это объяснить… — её голос был тихим, похожим на эхо. — Я не вижу картинку. Я… чувствую. Воздух дрожит. От стен, от потолка, от рельсов. Всё дрожит по-разному. И запахи. Их очень много. Запах бетонной пыли. Запах ржавого железа. Запах… старой крови…

— Запахи… — хмыкнула Искра. — Ну да, для таких вонючек, как Смердюки, запахи, наверное, самое главное в жизни. Хотя странно, как они умудряются что-то различать за собственной вонью.

— Они сейчас почти не воняют, — обиделась Олеся. — Это только когда пугаются или нападают. И у них отличный нюх, они всё-всё чуют.

— Продолжай наблюдение, штурман, — сказал я ей мягко. — Если что-то изменится, хоть малейшая вибрация, новый запах, что угодно, сразу говори. Не отвлекайся.

Она кивнула, продолжая смотреть в пустоту. Ушла в погружение по максимуму. Теперь она снова где-то там, впереди, несётся сквозь тьму на жёстких крыльях своих питомцев.

— А ты, — я посмотрел на Искру. — Вот, держи.

Протянул ей «Фонарщика» и активировал его в режиме слабого света.

— Экономишь на освещении в салоне? — хмыкнула рыжая, принимая.

— Да, экономлю, — пожал я плечами. — Каждая единица маны сейчас нужна, чтобы поддерживать движение поезда. Всё, топай, — я развернул её за плечи и поддал под зад ладонью. Девушка ойкнула, прыснула и вернулась в салон.

— Лёш, — спросил Тень через некоторое время. — А почему ты меня посадил за управление?

— Потому что зверски устал, — честно ответил я. — И мне в любой момент может понадобиться ещё что-то чинить. Системы поезда не рассчитаны на… такое, — я кивнул в сторону энергоблока. «Триада» мерно гудела, отдавая энергию. — К тому же, энергии не хватит на весь путь. Придётся снова отнимать ману у всех и заливать в кристаллы.

— Это довольно неприятно, — пожаловался он. — Ману отдавать.

— Сейчас вокруг вообще мало приятного, — вздохнул я.

Дальше мы ехали молча. Тень уверенно держал руку на контроллере, поддерживая постоянную скорость, километров тридцать в час. Быстрее я не разрешал. Фокусник уже давно перестал поддерживать полог. Сейчас мы шумим, но шумим под землёй. Это небезопасно, но всё же не так рискованно, как на поверхности.

Отдохнув, Фокусник принялся поглощать кристаллы, чтобы набраться сил для следующего раунда. Остальные сидели в салоне, прислушиваясь к стуку колёс. Атмосфера не казалась напряжённой. Наоборот, вот так сидеть в метро… это привычно. Кусочек дома. Той жизни, которую мы потеряли.

Вагон шёл плавно. Этот перегон новый, относительно недавней постройки. Тоннель плавно, почти незаметно уходил вниз. Арбатско-Покровская линия, на которой мы оказались, местами очень глубокая, но этот её участок, на западе, линия мелкого заложения.

— Хорошо, что мы здесь, — пробормотал я, больше для себя. — В центре большинство старых станций глубокого заложения. Там наверняка всё затопило грунтовыми водами после того, как остановились дренажные насосы. Мы бы просто утонули.

— Жаль, — раздался тихий голос Алины из салона. Она подошла к кабине и тоже стала всматриваться во тьму. — Старые станции — это же целые подземные дворцы. Историческая ценность. А сколько легенд…

Она говорила тихо, почти мечтательно, словно читала лекцию:

— Все знают про Метро-2, секретную линию для правительства. Но это банально. Есть истории поинтереснее. Например, про чёрного машиниста. Говорят, это призрак машиниста, погибшего при пожаре в поезде в восьмидесятых. Его состав, закоптившийся и пустой, до сих пор иногда видят в тоннелях. Он никогда не останавливается на станциях, а внутри него сидят тени… души тех, кто погиб в метро. А ещё станция «Сокол». Её построили на месте братского кладбища солдат Первой мировой. Диггеры рассказывали, что по ночам там можно услышать стоны и лязг оружия.

Олеся, услышав это, на секунду отвлеклась. Голубое свечение в её глазах дрогнуло, в них появился интерес.

— А ещё призраки есть? — спросила она.

— Есть, — кивнула Алина. — Легенда о Путевом Обходчике. Старик, который всю жизнь проработал в метро. Он так любил свою работу, что даже после смерти его дух остался в тоннелях. Говорят, он помогает заблудившимся диггерам, указывает безопасный путь, предупреждает об обвалах. Но если ему кто-то не понравится, он может завести в тупиковый тоннель, откуда нет выхода.