Чтение онлайн

— Клянусь молоком Меше! — воскликнул толстяк Хумери, сидящий рядом со мной. — Вы хотите, чтобы мы устремились в пустоту? Тьфу! — в подтверждение своей насмешки и отвращения он издал звук, похожий на высокую ноту, взятую аккордом.

— А где находится вам корабль, господин Ай? — спросил Гаум. Произнес он это тихо, вполголоса, с усмешкой, как будто говорил что-то необычайно каверзное и хотел, чтобы это было замечено окружающими. Он представлял собой необычайно красивый экземпляр человеческого существа, безразлично, мужского ли, женского пола соответственно любым критериям, так что я не мог на него не глазеть, когда отвечал на его вопрос, одновременно размышляя, что же такое Сарф.

— Ну что же, в этом нет никакой тайны. В кархидских радиопередачах об этом довольно много говорили. Ракета, в которой я совершил посадку на острове Хорден, в настоящее время находится в Королевских Металлургических Мастерских в Школе Ремесел, во всяком случае, большая ее часть, потому что, кажется, разные эксперты взяли себе по кусочку.

— Ракета? — удивился Хумери, потому что я употребил орготское слово, обозначающее фейерверк.

— Это сжато и точно характеризует вид тяги посадочного корабля, на котором я спустился на поверхность Гетена.

Хумери снова издал тот же странный звук. Гаум только улыбнулся и заметил:

— Следовательно, вы не можете вернуться на… ну, туда, откуда прибыли?

— Ну почему же, могу, конечно. С помощью анзибла я могу связаться с Оллюлом и попросить, чтобы за мной прислали корабль. Он прибыл бы сюда через семнадцать лет. Кроме того, я могу связаться с кораблем, на котором я прилетел в вашу планетарную систему. Он находится сейчас на околосолнечной орбите и мог бы прибыть сюда через несколько дней. — Сенсация была не только зримой, но и слышимой. Гаум не сумел скрыть своего изумления. Что-то тут не соответствовало ситуации. Это был один весьма существенный факт, который я не счел нужным обнародовать в Кархиде, и даже Эстравену я об этом не сказал. В том случае, если орготам известно обо мне только то, что сочли нужным сообщить им кархидцы, как это мне пытались здесь представить, то в таком случае это должно было оказаться лишь одной из множества неожиданностей. Но это оказалось единственной неожиданностью, хотя и большой.

— Где же сейчас этот корабль? — спросил Йегей.

— Вращается вокруг вашего солнца, где-то между Гетеном и Кахарном, планетой вашей системы.

— А как вы с него добрались сюда?

— На фейерверке, — вставил старый Хумери.

— Именно так. Мы не сажаем звездолеты на заселенной планете до тех пор, пока не установим там контакты либо не заключим союз. Поэтому я прибыл сюда на небольшом корабле и посадил его на острове Хорден.

— А вы можете связаться с тем… с тем большим кораблем с помощью обычного радиопередатчика, господин Ай? — это уже Оубсли.

— Да, конечно. — Я не стал упоминать пока что о маленьком трансляционном спутнике, который я оставил на орбите. Мне не хотелось, чтобы у них сложилось впечатление, будто все их небо напичкано моими железками. — Понадобился бы довольно мощный передатчик, но ведь их у вас достаточно.

— Следовательно, мы бы могли связаться с вашим кораблем по радио?

— Да, если бы вам был известен необходимый для этого сигнал. Люди на корабле находятся в стазисе, иначе говоря, в состоянии низкотемпературного анабиоза, чтобы не растрачивать свою жизнь в ожидании, пока я здесь выполню свою задачу. Соответствующий сигнал на соответствующей длине радиоволны приведет в действие аппаратуру, которая выведет людей из стазиса. Тогда они свяжутся со мной по радио или с помощью анзибла, используя Оллюл как ретрансляционную станцию.

— А сколько их там? — спросил кто-то с беспокойством.

— Одиннадцать.

Этот ответ вызвал вздох облегчения и легкий смех. Напряжение несколько ослабло.

— А что произойдет, если вы никогда не пошлете своего сигнала? — спросил Оубсли.

— Они будут разбужены с помощью автоматики примерно через четыре года.

— А тогда они прибудут сюда за вами?

— Только по моему вызову. Они бы связались с помощью анзибла со стабилями на Оллюле и на Хайне. Те наверняка решили бы сделать еще одну попытку и направили бы сюда нового посланца. Часто второму посланцу бывает легче, чем первому. Ему меньше приходится объяснять, и люди охотнее ему верят…

Оубсли широко улыбнулся. Большинство гостей по-прежнему оставались в задумчивости и были весьма сдержанны в проявлении своих чувств. Гаум слегка склонил голову в мою сторону, как бы поздравляя меня с такой быстротой, с какой мне удавалось отвечать на вопросы; вполне конспиративный жест. Слоус напряженно всматривался во что-то, представшее перед его внутренним взором. С трудом оторвавшись от этого созерцания, он обратился ко мне:

— Господин Ай, а почему вы никогда за два года своего пребывания в Кархиде не упоминали о том втором корабле?

— Откуда же нам знать, что о нем не упоминалось? — вмешался Гаум, улыбаясь.

— Нам прекрасно известно, что не упоминалось, — возразил Йегей, также с улыбкой.

— Я ничего не говорил о нем, — сказал я. — А почему? Сознание того, что там, в небе, находится космический корабль, может возбуждать беспокойство. Думаю, что многие из вас могут это подтвердить. В Кархиде мне ни разу не удалось достичь такого взаимопонимания с моими собеседниками и доверия, чтобы я решился затронуть в беседе эту тему. У вас было больше времени на размышления, вы готовы слушать меня открыто, в достаточно многочисленном обществе, и вы не так скованы страхом. Поэтому я решился сказать вам о корабле, мне кажется, что для этого наступил подходящий момент; и Оргорейн оказался подходящим для этого местом.

— Вы совершенно правы, господин Ай, — сказал Слоус порывисто. — В этом же месяце вы пошлете за своим кораблем, и мы будем приветствовать его прибытие в Оргорейн как зримый знак и символ новой эпохи. И тогда откроются глаза у тех, кто не хочет видеть теперь!

Так продолжалось до тех пор, пока нам не подали ужин. Мы съели и выпили все, что положено, и разошлись по домам. Не знаю, как другие, но я в общем был удовлетворен. Конечно, были и настораживающие проявления, и некоторая неопределенность. Слоус хотел сделать из меня религию. Гаум хотел выставить меня мошенником. Мерсен, похоже, хотел доказать, что он вовсе не кархидский шпион, а вот я и есть этот самый кархидский шпион. Но вот Оубсли, Йегей и еще несколько человек действительно оказались на высоте. Они хотели связаться со стабилями на Оллюле и договориться о посадке звездолета на Гетене в Оргорейне, чтобы убедить или заставить Содружество Оргорейна вступить в союз с Экуменом. Они надеялись и верили, что таким образом Оргорейн одержит большую, с длительными последствиями победу их престижа над Кархидом и что те сотрапезники, которые окажутся отцами-основателями этой победы, будут обладать соответствующим престижем и влиянием в своем правительстве. Их фракция Торговли, составляющая меньшинство в Содружестве Тридцати Трех, выступала против продолжения спора о долине Синот, представляя тем самым консервативную, неагрессивную и ненационалистическую политическую тенденцию. Они уже довольно давно были отстранены от власти и рассчитывали на то, что если они в определенной мере пойдут на риск, то смогут обрести эту власть, продвигаясь по тому пути, который указал им я. Далее этого их взор не проникал. Но в том факте, что для них моя миссия являлась средством, а не целью, ничего дурного не было. Очутившись однажды на этом пути, они, возможно, сориентируются и поймут, куда можно дойти этим путем. Во всяком случае, несмотря на свою близорукость, они хотя бы смотрели на ситуацию вполне реально.

Оубсли, стремясь убедить остальных, сказал:

— Кархид либо будет бояться той силы, которую обеспечит нам этот союз, причем не следует забывать, что Кархид всегда опасается всего нового, и тогда он останется в стороне, либо правительство в Эргенранге наберется смелости и присоединится к этому союзу следом за нами. В любом из этих вариантов его шифгреттор пострадает, и в любом из этих случаев санями будем править мы. И если у нас хватит мудрости использовать это преимущество сейчас, то оно станет постоянным и надежным! — И он обратился теперь уже ко мне. — Но Экумен должен захотеть помочь нам, господин Ай. У нас должно быть нечто большее, чем одно только ваше присутствие, — присутствие одного-единственного человека, да и то уже известного в Эргенранге.

— Я понимаю вас, господин репрезентант. Вам нужно хорошее, зримое и вещественное доказательство, и я бы хотел вам такое доказательство представить. Но я не могу вызвать сюда корабль, пока не буду окончательно убежден в его полной безопасности и наличии доброй воли с вашей стороны. Для этого мне необходимы широкое оповещение о согласии на это вашего правительства и его гарантии, что, насколько я понимаю, предполагает согласие всего совета репрезентантов.

— Это понятно, — сказал Оубсли мрачно.