Чтение онлайн

5

Время шло, дни сменялись, а сердце Евы то ожесточалось, то вновь смягчалось.

Все чаще Еве приходило в голову, что именно её дети виноваты в случившемся. Больше того, в последнее время они стали много есть, и так быстро расти – маленькие обжоры! – такими темпами семья может и не пережить эту зиму. Так ей казалось.

Отец семейства Ганс по началу думал, что Ева шутит шутки. Утирая слезы и пот своим фартуком, возясь у печи, Ева причитает больше для того, чтобы пристыдить детей, думал Ганс. Чтоб Иоганнес и Маргарет в следующий раз слушались мать, и если сказано сидеть на печи и не попадаться никому на глаза – то чтоб сидели и не высовывались.

Гансу было стыдно в этом признаться, но до поры до времени такое положение дел устраивало его – наконец то Ева хоть на время перестала пилить его.

Так продолжалось до тех пор, пока Ева не попросила мужа отвести детей в лес и там оставить.

– Потому как помрут они оба с голоду, если останутся с нами, – заявила она Гансу, а ещё – добавила она – если начнётся голод в деревне, то другие жители деревни могут прийти к ним, отобрать их детишек, и съесть. У других то поди ещё больше чем у них отняли пожитков в счёт крестьянского налогового платежа.

Ева распалялась все больше, начала махать руками. Она с полной уверенностью утверждала, что другие жители затаили злобу на их семью, за то что сборщик податей что-то да оставил в закромах. Последним её аргументом стало.

– А что если мы сами изголодаемся и набросимся на своих детей и поджарим их как молодых барашков?

Закончив свою тираду она расплакалась.

– Мы себе потом никогда не простим этого. Ганс, отведи их в лес, такая смерть будет более милосердной.

Ганс пришёл в ярость от таких слов и влепил Еве затрещину, да такую, что ей ещё два дня было тяжело говорить, а на щеке ещё долго красовался багрово-синюшный след.

Но прошёл день, а Ганс уже и сжалился над женой, извинился перед ней, обнял. Прошёл ещё день, и Ева опять завела старую песню, но на новый лад. Куда тоньше, и издалека. Ганс замахнулся на неё, но увидев синяк уже не решился бить. А ещё через пару дней он уже не в силах был даже голос поднять.

Прошло две недели – и Ганс ведёт своих детей Иоганнеса и Маргарет в густой лес за деревней.

Здесь бы отлично подошли две пословицы – капля камень точит; и муж и жена – одна сатана!

6

Здесь вы можете сказать – да это же та самая сказка про хлебные крошки! Будь это сказкой, так бы оно и было, но вы уже догадались поди, что это не сказка вовсе, а всамделишная правда!

Не было камешков ни у Иоганнеса, ни у Маргарет, чтобы бросать их незаметно по дороге от дома, и потом найти путь домой по оставленному следу. Да и хлебные крошки слабо годятся для того, чтобы помечать ими столь длинный путь, что проделали Иоганнес, Маргарет и Ганс.

Да и куда там догадаться до такого в столь юном возрасте!

Впрочем самого Ганса, который вёл своих детей в густую чащу леса посетила замечательная идея!

Знал, Ганс, что в глубоком лесу живёт старуха ведьма. Будучи ребёнком он забредал с друзьями в лесную чащу и ведьма – хотя про неё и ходила дурная слава – кормила детей всякой выпечкой и даже сладостями. Порой давала леденцов с собой. Где она только их и брала то?

Но она же ведьма – не мудрено, что для неё достать горстку сладостей – не такое уж большое дело. Жила же ведьма на то что приносили ей крестьяне в замен на её услуги. А услугами её были привороты, отвороты, любовные зелья, лечебные зелья и прочая ведьмовская еретическая дрянь.

Посему отвёл он своих детишек прямо в логово ведьмы.

– Слушайте ведьму, она не злая! – произнёс Ганс напоследок, обращаясь главным образом к старшенькой Маргарет.

«В отличии от вашей взбесившейся мамашки», подумал про себя Ганс

Постучал в дверь ведьмину, а сам отошёл в тень кустов так быстро, как мог. Ведьма не торопилась. Прошло какое то время, прежде чем дверь - оббитую листовым железом, начавшим уже внизу ржаветь - открыла согбенная старуха и спросила:

– Ох, что это здесь такое?

И увидел Ганс, как сильно постарела ведьма с тех пор, когда он видел её в последний раз. Но это была безусловно она. Глаза её стали плохи.

Она некоторое время щурилась, разглядывая детишек, а Ганса, стоявшего совсем рядом, в тени кустов, и вовсе не увидела.

Ведьме, похоже, не впервые приходилось кормить таких вот подкидышей. Она улыбнулась своим беззубым ртом – впрочем улыбка вышла вполне доброй. Пригласила детишек к себе в дом.

Так в последний раз и увидел Ганс своих детей, в тёпленьких полушубках и постолах , с раскрасневшимися от холода щёчками они зашли в дом ведьмы.

Согбенная спина, грубый шерстяной платок на её заднице, задранный с одной стороны, да ещё валенки – вот последнее что увидел Ганс. Дверь стукнула — и все стихло.

Ганс постоял ещё какое-то время в тени кустов и пошёл домой. Он решил помалкивать о том, как все пошло – может его жена и правда сошла с ума. Тогда лучше ей и не знать ничего. Это была вторая умная мысль за день, и от этого настроение Ганса заметно улучшилось.

7

Лесная избушка ведьмы – старый крепко сбитый дом, из больших цельных брёвен — только выглядел всеми забытым и заброшенным. Пусть вас не сбивает с толку крыша, покрытая мхом, придающая дому такой вид, будто он врос в землю.

К ведьме приходил люд довольно часто – услуги её были востребованы.

Но сейчас от неё не требовалось приготовление зелий. Ведьма – звали её Вивина – приготавливала Иоганнесу и Маргарет всякие вкусности. Испекла медовый пирог с яблоками, откуда-то достала парного молока – к варенью.

А чтобы детям не было скучно, рассказывала прибаутки, истории, сказки — и про принцессу из Южных земель, которая умела разговаривать с аистами. И про другую принцессу, которая ночью обращалась ужасной жабой, а днём была писанной красавицей.

Похоже ведьме нравились истории про принцесс.

А вот сказку про мальчика и девочку, которых отец отвёл в лес, по приказу собственной жены, и которые попали в домик лесной ведьмы она решила не рассказывать. Ведьма в этой сказке была страшной и злой, и хотела причинить детям вред – бредовая сказка, незачем такими глупостями пугать детей.

Когда истории закончились, Вивина пообещала детям, что все будет хорошо, и что весной отец приедет за ними на телеге. Пусть не волнуются. А зимой они побудут здесь, в лесном домике.