Чтение онлайн

В конце XIX столетия и начале XX, в связи с политическим сионизмом,5 поднялась вторая волна пионерства. Ее породили те же самые ненормальные экономические, культурные и политические условия, что и первую волну, но семена падали уже на подготовленную почву, и движение могло направиться по проторенному пути. Конечно, страна еще не была подготовлена для того, чтобы принять широкие народные массы. Эти широкие народные массы, в свою очередь, еще не были приготовлены к переселению в Палестину, а объективные условия еще не успели сложиться достаточно благоприятно. Трезвые, убеленные сединами практики уже начали серьезно думать и спорить о Палестине, но поднималась и отправлялась в дорогу, преимущественно, холостая молодежь. Красивые лозунги и заманчивые перспективы захватывали одних за другими. Много образовалось различных групп, подобных той, что создалась в 1905 году под названием "Гехолуц" в Одессе и написала на своем знамени: "Ничто не может устоять против твердой воли". Большая часть из них, еще задолго до отправки в Палестину, детальнейшим образом разработала планы прекрасной гармоничной жизни в стране возрождения. Разумеется, эти планы неизменно разбивались о неумолимо суровую палестинскую действительность, а вместе с планами, в большинстве случаев, разрушалась и не совсем твердая решимость тех, которые гордо писали на своих знаменах изречения о всесокрушимости твердой воли. И многие пылкие, но неустойчивые любители красивых лозунгов о гармоничной жизни оставляли Палестину. Всё же значительная часть пионеров самоотверженно превозмогла все трудности и опасности, отбросив звонкие лозунги и прекрасно разработанные планы о гармоничной жизни, закалила себя в испытаниях суровой действительности и мужественно стала совершать незаметно-великую работу возрождения.

Этот период пионерства рассеял много нелепых легенд о еврействе. Он показал, что евреи могут жить самостоятельно, своею собственною национальною жизнью, что они способны создавать собственный земледельческий класс, и что полузаброшенный было еврейский язык не умер,6 а стал разговорным языком возрождающегося народа в возрождающейся стране, языком чувства, мысли и науки. Наконец, безграничная отвага рабочих и шомрим7 при защите родных полей от набегов воинственных бедуинов показала, что тогда, когда надо, евреи могут находить радость и в смертельной опасности.

Медленно, но упорно, шаг за шагом, двигались пионеры по узкой тропинке, и постепенно, но неуклонно тропинка обращалась в широкую дорогу, которая все более и более приковывала к себе внимание еврейства. Вместе с тем, выяснились ошибки предыдущей работы и ставились неизбежные проблемы.

Отсутствие единого определенного плана сказалось в том, что каждый применял свои методы работы или, вернее, действовал без всяких методов, что порождало сумбур, в котором наибольшая доля энергии, труда, капитала пропадала даром, растрачиваемая на совершенно непроизводительную борьбу различных течений и даже личностей. И перед массой, желавшей работать, не было определенной цели и ясно очерченных задач. Во тьме, ощупью шли и потому часто сбивались с пути.

Отсутствие единства в работе приводило к столь же печальным результатам. Безусловно, необходимая для руководства делом возрождения единая организация отсутствовала, и отдельные группки и лица делали то, что им вздумается. Различные спекулянты и прочие темные люди, которые очень чутки к добыче, явились и в Палестину и стали обделывать свои личные дела, гнусно предавая общенародные интересы. Сильный вред был причинен в области приобретения земли, так как обманщики своими земельными операциями подняли цену на землю до небывало высокой нормы. Вместе с тем, обнаружилась еще одна гибельная ситуация. Евреи-землевладельцы стали применять не еврейский труд.

Вопрос о национальном труде. Дело в том, что на рынке труда в Палестине с культурным еврейским трудом конкурировал некультурный арабский. Палестинские феллахи, то есть арабы-земледельцы, до сих пор применяют примитивные способы обработки земли и довольствуются очень немногим для своего ежедневного обихода. Никаких расходов на культурно-просветительные нужды, на газеты, книги и тому подобное у них вовсе нет, а незначительные иные расходы, в крайнем случае, могут быть покрыты их собственным трудом и трудом их семейства на своем огороде или при своем стаде. Таким образом, если араб будет получать за работу у еврейского землевладельца франк в день, то и тогда он сможет прожить, ибо и без этого франка у него имеется прожиточный минимум. Еврейский же рабочий, прожиточный минимум которого выше, чем араба, так как у него имеются культурно-просветительские потребности, помимо того не имеет, обыкновенно, ни огорода, ни стада, ни какого-то ни было иного источника дохода. Вследствие этого еврейский рабочий не может получать за свой труд, в среднем, менее двух франков. Еврей-землевладелец, как и всякий другой предприниматель, в своем стремлении получить наибольшую прибыль на затрачиваемый капитал, разумеется, обращается, преимущественно, к эксплуатации менее культурного араба. Никакие идейные соображения и мотивы не могут сыграть здесь более или менее значительной роли. Так, например, предположим, что по идейным побуждениям какой-нибудь землевладелец стал применять исключительно еврейский труд там, где его соседи-землевладельцы применяют исключительно арабский или смешанный арабско-еврейский. В таком случае, этому землевладельцу каждая сотня апельсинов обойдется, скажем, в рубль, тогда как его соседям она будет стоить копеек 80. Соседи будут продавать апельсины по рублю за сотню, получая с каждого рубля 20 копеек прибыли; а наш "идеалист" либо назначит более высокую цену, скажем 1 рубль 20 копеек за сотню, и не будет иметь возможности продать апельсины вовсе (ибо кто станет платить рубль двадцать, когда можно купить за рубль), либо будет принужден продавать по рублю за сотню, то есть, по себестоимости. И в первом, и во втором случае его идеализм сможет продержаться, самое большее, до того момента, пока не иссякнет его запасной капитал. После того он либо умрет с голоду, либо начнет, по примеру соседей, эксплуатировать менее культурный и более дешевый арабский труд. Скорее всего, конечно, он сориентируется раньше и перейдет к арабскому труду более своевременно. Таким образом, как видим, дело не в злой воле отдельных личностей, а в более объективных условиях. Как бы то ни было, положение вещей требует очень серьезного к себе внимания. Во многих колониях еврейских рабочих нет совершенно. Вы не найдете их даже в колонии билуйцев Гедере, как не увидите и на полях Зихрон-Якоба и Рош-Пины, созданных румынскими братьями по духу билуйцев. В 1907 году в Петах-Тикве8 на 800 арабских рабочих было человек 200 еврейских; в 1914 году в той же колонии еврейских рабочих было 400 на 4000 арабских; иначе говоря, соотношения 1:4 в 1907 году. Петах-Тиква перешла в 1914 году к отношению 1:10. Та же угрожающая делу возрождения тенденция наблюдается и в других колониях.

Отсутствие самых элементарных культурных условий в Палестине, турецкий режим с его бакшишами9 и прочими прелестями, отсутствие железных дорог — всё это только еще больше осложнило дело возрождения еврейского народа в стране его предков.

Мировая война10 и те изменения, которые она принесла с собою, радикально изменили постановку палестинско-еврейского вопроса. Палестина, стоящая у Суэцкого канала на пути в Индию и Египет, сделалась предметом вожделения заинтересованных великих держав. И именно потому, что жаждали ее многие, каждому в отдельности было трудно получить ее. Но если нельзя получить что-либо в полную собственность, то, естественно, должно появиться желание заручиться хотя бы возможно большею близостью к предмету вожделения, возможно большим влиянием на него. Англия раньше других сориентировалась в данном случае. Она первая поняла, что Палестина должна быть отдана нейтральному народу, а самым подходящим для этого является еврейский народ. Он, как никто, может создать из Палестины государство-буфер. И, чтобы заручится влиянием на этот буфер, Англия первая поспешила официально признать право еврейского народа на еврейскую Палестину. За Англией последовали Франция, Италия и другие державы.

Исходя из совершенно иных положений, а именно, из признания права нации на самоопределение, еврейская Палестина была признана полномочными органами трудового мира, как-то — Стокгольмским организационным бюро по созыву всемирного социалистического съезда и съездом представителей английских тред-юнионов.

Таким образом, закончился довоенный период, когда пионерам приходилось буквально прокладывать дорогу в Палестину, при помощи бакшишей избавляясь от установленных турецким правительством в девяностых годах прошлого столетия желтых билетов, по которым евреям разрешалось пребывание в стране не более трех месяцев.

Теперь перед еврейским народом открывается свободный широкий путь. Но народ должен помнить, что время не ждет. Если евреи в сравнительно короткий срок не используют столь благополучно сложившиеся обстоятельства, эти последние могут никогда уже больше не наступить, так как изрезанная железнодорожными путями Палестина, вполне готовая к колонизации и привлекшая жадные взоры всего мира, не может быть надолго оставленной незаселенной. Если не придут евреи, то придут другие, и тогда прощай вековечная мечта израильского народа о Сионе!

Народ понял это, и мы видим, как в последнее время, параллельно с Сионистской организацией,11 стали создаваться одна за другой различные палестинские организации. Большинство этих организаций создается не трудовыми, а имущими классами, все планы которых сводятся, в конечном результате, к эмиграции капитала, а не народа. Столь популярные в сионистской среде и в среде других буржуазных палестинских организаций ахузы12 представляют собой яркий образец этого стремления и таят в себе глубокую опасность для народного дела. Не могущие и не желающие заниматься физическим трудом средние и состоятельные классы еврейства охотно разбирают паи различных палестинских ахуз, мечтая о дворянских гнездышках в Палестине. Если этим ахузам будет предоставлена возможность приобретать в собственность землю, и вся вытекающая отсюда свобода действий, то в силу объективных условий, о которых говорено было выше, в Палестине в широчайших размерах будет продолжать применяться не еврейских труд. И очень скоро земля юридически, быть может, будет принадлежать нескольким тысячам еврейских помещиков, но фактически ее будут обрабатывать, то есть, ею будут владеть сотни тысяч и миллионы арабов. Такую землю никто не назовет еврейской, да и юридические владельцы, как ничтожное и слабое меньшинство в стране, неизбежно потеряют свое право через десять, двадцать, самое большее, пятьдесят лет. А еврейский народ и в этом случае не только не придет к своей заветной цели, но должен будет отказаться даже от надежды прийти к этой цели в будущем, ибо страна уже будет занята другим народом. Вот почему у этой дороги надо теперь же поставить столб с надписью: ’’Этот путь ведет к гибели". Лучше остановиться и ничего не делать, ибо тогда гибель будет подготовлена, по крайней мере, не еврейскими руками.

Национализация земли является необходимым условием здоровой еврейской колонизации Палестины. Только тогда еврейская государственная власть будет иметь фактическую возможность параллельно с эмиграцией капитала проводить эмиграцию труда. Разумеется, я говорю здесь о национализации той земли, которая будет приобретаться впредь. Относительно же земли, уже приобретенной в частную собственность, должны быть предприняты меры, которые, в конечном счете, в более или менее короткий срок сделают ее также национальным достоянием.

Кто же станет отстаивать национализацию земли и другие вопросы, содействующие эмиграции в Палестину труда? Разумеется, сами трудящиеся.

Среди палестински настроенных трудовых элементов последние два года замечается сильное брожение. В настоящей небольшой брошюре я не могу уделить анализу этого брожения много внимания, как не могу детально разобраться и во многих других интересующих нас кардинальных вопросах. Отмечу только, что, после недолгих колебаний, движение, принявшее наименование "Гехолуц" и объединившее под своим знаменем наиболее здоровые трудовые элементы третьего периода Палестинского пионерства, нашло, по-видимому, правильный путь и смело вступило на него. Для того, чтобы примирить различные точки зрения и объединить различные группы гехолуцианцев, некоторыми организациями и лицами предпринимались кое-какие шаги. Так, например, II съезд Цеирей-Цион,13 бывший весной 1917 года в Петрограде, избрал постоянную Палестинскую комиссию для разработки и проведения в жизнь намеченных на съезде положений. Комиссия существовала и благополучно существует до настоящего времени, но реальной работы она произвела совсем немного. Впрочем, та же Цеирей-Цион в январе сего года попыталась устроить в Харькове съезд представителей групп "Гехолуц". Программа съезда была обширна и разработана весьма тщательно, но народу съехалось мало, и вместо импозантного съезда получилась маленькая конференция, сыгравшая очень незначительную роль в истории гехолуцианства. Параллельно с маленьким гехолуцианским центром в Харькове создались такие центры в Варшаве, Москве, Петрограде. Московский центр готовил широчайшие планы практической деятельности, но к таковой, фактически, не приступал. Петроград создал свое Временное бюро по объединению местных отделов и групп "Гехолуц", передавал и рассылал по различным пунктам проект устава, воззвание, анкетные листы и письма "Гехолуц". Кое-куда из ближайших пунктов Петроград посылал организаторов для создания отделов и огородных артелей.