Чтение онлайн

Она вытерлась, надела кимоно из синтетического шелка, наложила на лицо невероятно дорогостоящий крем для смягчения кожи и мысленно попросила у всевышнего для себя покоя.

Но покой тут же нарушил Харви: в своем уединении на заднем крыльце он зашелся вдруг в неистовом лае.

— Харви! — закричала Мэри в окошко ванной. — Замолчи!

Пес до смешного подозрительно относился ко всему, что двигалось в темноте; от этого у Мэри было чувство, будто округа буквально кишит преступниками. Если бы Харви лаял только на преступников, он бы, безусловно, был полезен.

Но пес лаял на фургончик, доставляющий на дом пиццы, на самолеты, на еле видные в небе спутники и страдал, опасалась она, «психическим расстройством с галлюцинациями».

А уж болезненным пристрастием к поролоновым коврикам — наверняка.

Дело, которым ей предстояло сейчас заняться, не вызывало у нее никакого восторга, но деваться было некуда, надо было взять себя в руки и вое сделать.

Она отворила дверь в комнату Эллиота.

Комната была завалена всяким бесполезным хламом, который того гляди начнет гнить. Типичная комната мальчишки. Затолкать бы ее в переносную яму.

Мэри взялась за дело.

Что-то выкинуть, что-то разложить по местам; космические корабли подвесила к потолку, баскетбольный мяч закатила в чулан. Непонятно, зачем Эллиоту дорожный знак? Во всяком случае, учитывая, что дети растут без отца, а он вообще какой-то унылый и его как магнитом притягивают к себе эти Ходячие Мертвяки, с психикой у Эллиота явно не все в порядке.

А может, это период такой, и только?

— Эллиот!.. — позвала она его.

Разумеется, ей никто не ответил.

— Эллиот! — закричала она истошно и этим наверняка подняла себе кровяное давление и углубила еще больше морщины вокруг рта, которые неизбежно появляются от постоянного крика.

Шаги Эллиота прогрохотали по лестнице. И вот он уже стоит в проеме двери, все его четыре фута; иногда они радуют глаз, но сейчас, когда он исподлобья смотрит на то, что она сделала с его коллекцией хлама, эти четыре фута ее глаз совсем не радуют.

— Посмотри, Эллиот, как хорошо теперь выглядит твоя комната.

— Ага, только теперь мне в ней ничего не найти.

— Нет грязных тарелок, одежда убрана. Кровать застелена. На столе порядок.

— Ладно, ладно.

— Считается, что комната любого человека должна выглядеть именно так.

— Почему?

— Потому что мы не должны жить в мусорной яме. Договорились?

— Ага, договорились.

— Это от твоего отца? — Мэри показала на письмо, лежащее на столе; сколько раз она видела этот почерк на неоплаченных счетах, которые ей приходили. — Что он пишет?

— Ничего.

— Понятно. — Она перевела разговор на другую тему: — Ты не хочешь покрасить комнату заново? Краска уже облупилась.

— Конечно, хочу.

— В какой цвет?

— В черный.

— Замечательно. Признак душевного здоровья.

— Мне нравится черный цвет. Он мой любимый.

— Ты опять косишь. Почему ты перестал носить очки?

— Мэри! — донесся снизу голос Хозяина Подземелий, — Передают твою любимую песню!

Двигаясь в такт музыке. Мэри пошла вслед за Эллиотом вниз.

— Твой отец приглашает тебя с Майклом у него погостить?

— На День Благодарения.

— На День Благодарения? Но ведь он прекрасно знает, что в День Благодарения вы со мной.

Но разве относился их отец когда-нибудь серьезно к чему бы то ни было? Только, пожалуй, к необходимости подписывать магазинные счета — не сосчитать шариковых ручек, которые он на это извел. Все покупал части для мотоцикла.

Несется сейчас где-нибудь сломя голову на своем мотоцикле, мотор ревет, в лунном свете блестят глаза под тяжелыми веками… Она вздохнула. Что сделаешь, такой уж он есть.

Инопланетянин распластался на земле между грядок, и за ботвой его не стало видно.

«Бояться нечего, — сказал помидор. — Это всего лишь фургончик с пиццами».

Что такое «фургончик с пиццами»? Нет, лучше пока побыть здесь, за ботвой.

Фургончик остановился перед домом. Дверь дома открылась, и из нее вышел молодой землянин.

«Это Эллиот, — сказал зеленый горошек. — Он здесь живет».

Инопланетянин чуть приподнялся и посмотрел. Землянин выше его, но ненамного. Однако ноги у земляника до смешного длинные, а живот не свисает красиво до земли, как у представителей некоторых других, более высоких форм жизни, но смотреть на него все-таки не очень страшно.

Эллиот пошел по асфальтированному въезду и исчез за поворотом.

«Иди в ту сторону, — сказал помидор. — Когда он пойдет назад, ты его хорошо рассмотришь».

А как же собака?..

«Собаку привязали, — успокоил его помидор. — За то, что она изгрызла сапоги Мэри».

Он вылез из огорода и пошел туда, куда сказал помидор. Но тут фургончик, разворачиваясь, осветил фарами весь двор, и инопланетянина охватил ужас: метнувшись к ограде, он вцепился в калитку и начал через нее перелезать. Нечаянно он нажал длинным пальцем ноги на щеколду, и калитка открылась во двор.

Юный землянин стоял совсем близко и смотрел в его сторону.

Инопланетянин мгновенно прикрыл рукой свет сердца, соскользнул с калитки на землю, юркнул в сарай, где хранились садовые инструменты, и затаился там, испуганный, закутавшись в облачко тумана.

Он сам загнал себя в ловушку, но в сарае были садовые инструменты, и они были похожи на те, что находились у них на корабле, — садоводство есть садоводство. Он схватил вилы и приготовился защищаться. Пусть знают: с галактическим ботаником, если загнать его в угол, шутки плохи.

«Не проткни себе ногу», — сказал в маленьком горшке плющ.

До инопланетянина докатилась волна тревоги из сада, от апельсинового дерева: юный землянин сорвал с дерева плод.

Через мгновение апельсин, влетев в сарай, ударил инопланетянина в грудь.

Маленький, древний, тот покачнулся и сел от удара на свой большой мягкий зад.

Чтобы в маститого ученого кинули апельсин? Неслыханно!

Рассерженный, он длинной сильной рукой схватил апельсин и швырнул его назад, в ночь.