Чтение онлайн

Зубы у Эллиота в это время отбивали дробь, ноги дрожали, волосы на затылке встали дыбом.

А где же защитник дома, Харви?

Он на веранде, выходящей на задний двор, и у него тоже зубы отбивают дробь, ноги дрожат, а шерсть стоит дыбом. До смерти перепуганное животное то прижмется к полу, то, бросившись на дверь, отскочит от нее, как мячик; нос его наполнен запахом, непохожим ни на один из тех, что он узнал за свою жизнь, запахом беспредельных пространств, которые ни одному здравомыслящему псу никогда не захочется исследовать. Он снова лег на живот, попытался сквозь щель в двери просунуть морду наружу, но просунулся только кончик носа; до него докатилась новая волна того же неизвестного запаха, и он сжался от страха и начал грызть щетку.

Существо из космоса снова шагнуло неуверенно к Эллиоту.

Огромные глаза видели всю его суть, он ощущал их взгляд в самых потаенных глубинах; энергия этого взгляда, пронзая его, спрашивала, вычисляла, анализировала. Губы страшного существа сложились в пугающую гримасу, острые маленькие зубы заскрипели. Что ему нужно? Похоже, это существо пытается что-то объяснить.

Древний путешественник вытянул вперед руку и раскрыл ладонь. На ней, огромной и чешуйчатой, лежала последняя остававшаяся у него лепешечка М&М, уже начавшая таять.

Эллиот посмотрел на конфетку, потом на лицо страшилища. Страшилище показало длинным пальцем на свою ладонь, потом на рот.

— Ладно, — тихо сказал Эллиот.

Он расстегнул куртку, достал из кармана пакетик М&М и стал, пятясь, медленно отступать к дому, через каждые несколько шагов кладя на землю конфетку. Ноги у него все еще дрожали, и вовсю стучали, портя дорогую ортодонтическую работу, неподвластные его воле зубы.

Следуя за Эллиотом, старый ботаник подбирал с земли одну за другой лепешечки М&М и жадно их глотал. Пища богов, царей, завоевателей! Если ему посчастливится и он переживет это тяжкое испытание, выпавшее на его долю, он сбережет образчик чудодейственной пищи для своего Капитана, ибо, обладая ею, можно лететь без страха за любые пределы, пересекать вселенные.

Растаявший шоколад капал из уголков рта космического путешественника, покрывал его пальцы. Путешественник лихорадочно их облизывал, и чувствовал, как восстанавливаются его силы; чудодейственное вещество растекалось по его жилам, несло таинственную свою химию в мозг и претворялось там в искры радости и света. Теперь он понимал предназначение жизни на Земле: десять миллиардов лет ее эволюции нужны были для того, чтобы появились М&М.

Можно ли ждать большего от планеты?

Жадно подбирая с земли конфетки, он довольно быстро пересек газон и сам не заметил, как оказался в доме землянина.

Его охватил ужас, и глаза его начали вращаться.

Чужой, незнакомый мир окружал его теперь со всех сторон; каждый угол, каждый предмет, каждая тень сокрушительно били по его нервной системе. Но нужно все это вытерпеть, иначе как он сможет добывать для себя и дальше чудесные М&М?

Так, подбирая их, он поднялся по лестнице и прошлепал в комнату мальчика.

Там Эллиот вознаградил его целой пригоршней. Инопланетянин проглотил их все разом. Возможно, это неосмотрительно с его стороны, но кто знает, что его ждет завтра?

Голосовое устройство мальчика заработало:

— Меня зовут Эллиот.

Ничего не понятно. Но тому, кто готов поделиться с тобой своими М&М, доверять можно. Изнемогая от усталости, инопланетянин опустился на пол. На него легло одеяло, и он уснул.

Эллиот долго лежал, боясь заснуть. Уродливое существо спало на полу около кровати Эллиота, и даже под одеялом контуры его казались нелепыми. Откуда оно взялось? Одно Эллиот знал наверняка: таких, как оно, на Земле нет.

Волны энергии наполняли комнату, их было видно, как в пустыне бывает виден зной: вверх поднимается мерцание. Внутри этого мерцания двигался сверкающий разум; инопланетянин спал крепким сном, а в это время будто часовой стоял внутри мерцания и зорко следил за комнатой, и за окнами, и за ночью.

Из коридора донеслось тихое повизгивание, и Эллиот услышал, как зубы Харви грызут косяк, а хвост глухо бьет по полу.

«Что там, в комнате?» — спрашивал себя, нервно грызя дерево, озадаченный пес. Мерцание, которое видел Эллиот, теперь прикоснулось и к нему, проникло в путаные собачьи мысли; было очень любопытно, но и страшно тоже, и Харви снова улегся на пол перед дверью.

Эллиот повернулся на бок и сунул руку под подушку. Его одолевал сон, веки отяжелели, и он соскальзывал сейчас куда-то, соскальзывал, соскальзывал…

Он был на доске для игры в парчизи, игры, в которой он всегда плутовал, и ноги его в этой доске вязли. Но потом он увидел тропинку, намеченную пунктиром из маленьких конфет, каждая конфетка блестела как золотая; это была тропинка, которую он наметил маленькими М&М для своего нового, такого страшного на вид друга, и тропинка эта вдруг стала широкой, неописуемо красивой дорогой через весь мир, и он зашагал по ней.

Проснувшись на следующее утро, инопланетянин не сразу вспомнил, на какой он планете.

— Поднимайся, тебе надо спрятаться.

Легонько подталкивая существо из космоса, Эллиот подвел его к небольшой, в прорезях, как у жалюзи, двери на другой стороне комнаты и закрыл эту дверь за старым ученым.

Почти сразу после этого начали просыпаться и все остальные в доме. Существо из космоса услышало голос старшего мальчика, а потом голос матери.

Мать вошла в комнату Эллиота и заговорила, и ботаник в чулане замер.

— Пора в школу, Эллиот.

— Я заболел, мам…

Инопланетянин посмотрел сквозь прорези в двери чулана. Мальчик снова лежал в постели и, похоже, упрашивал о чем-то высокое, тонкое и гибкое существо, свою мать. Мать сунула в рот мальчику небольшую трубочку и вышла. Мальчик быстро поднял трубочку к источнику света над своей кроватью, нагрел жидкость внутри и, когда за дверью послышались шаги, опять взял трубочку в рот.

— У тебя температура.

— Похоже, да.

— Ты, наверно, ждал ЭТО ночью во дворе?

Мальчик кивнул.

Мать повернулась к чулану. Инопланетянин в углу съежился, но в чулане показалась только рука, протянувшаяся за стеганым одеялом, которое лежало на полке. Мать накрыла этим одеялом мальчика.

— Ты останешься жив, как, по-твоему, если я пойду на работу?

Наверняка он опять ее обманывает, прикидывается больным, но последние дни для него нелегкие; он явно не в себе.

— Ладно, — сказала она, — можешь остаться дома. Но никакого телевизора, понятно? Совсем разболеешься, если будешь целый день торчать перед ящиком.