Чтение онлайн

– А что, если сюда вместо лав сделать сидушки со спинками, навроде тех кресел, что мы разбирали в ложе, но, например, из лозы плетеные, - теперь схватился за голову Иссил и опять ринулся вокруг телеги.
– Будет и богато, и необычно.

– Но тогда у нас места в телеге не останется, - возразил Пард.
– Ни мешок бросить, ни бревно погрузить.

– Тогда давай лавочки со спинками сделаем, а под сиденье можно твои мешки складывать, - пошутил изобретатель, но соклановцы его юмора не оценили. В один голос рявкнули:

– Твори!
– прилетело от Парда.

– И всем одежду как у тебя!
– дополнил Лигран, вспомнив, как при ворожбе истончилась ткань платья у новоявленной дочки.

Иссил пожал плечами, прикрыл глаза и сотворил. Была бы Ирина с ребятами, удивилась бы. Посреди леса стоял добротный, простейший тарантас, на который в шесть рук мужчины повязывали длинные, праздничные, беленые полотнища с узкой полоской вышивки по торцам.

Когда последний рушник был закреплен, на поляну выскочило семейство лосей.

Парни даже головы не повернули на новых питомцев вожака. Зато жених крякнул:

– Это олешки?

– Ты сам сказал, что лучше быки, - возмутился Деб.
– А тут вон и бык, и корова, и теленок, правда дикие. Телку почти два года. Он практически взрослый, и его можно запрячь в телегу.

– А его родителей под седло?
– хохотнул Иссил и переменился в лице, когда увидел кивок Хранителя.

– Ну да! Я их ментально закодировал. Будут слушаться только нас, то есть признают своими седоками. Вы с Пардом - верхом. Мы с женихом на повозке, - оглядев нарядных парней, распорядился Хранитель Его взгляда на Лиграна хватило, чтобы рубаха и штаны последнего изменили цвет. Глядя, как сородич с изумлением осматривает обновки, шутник усмехнулся, — Поехали?

Когда на околице появилась таратайка в сопровождении двух всадников, то поселяне так опешили, что даже бревном не перегородили проезд. Скорость продвижения кавалькады и животные, что гордо и непринужденно несли седоков, просто шокировали охранников, отвечавших сегодня за доступ в деревню. Переполох, конечно, начался, да и про ворота вспомнили, но путники уже пролетели через центр села.

Возле дома старосты процессия остановилась, но опять ненадолго, только для того, чтобы принять в повозку старосту с его жинкой. Зеваки еще не успели собраться, а кавалькада направилась к дому знахарки. Самые смышленые из ребятни оседлали плетень возле избушки Бины. А взрослое население поспешало степенно, ведь понятно, что это за пришлыми приехали.

Опять ведьма как в воду глядела, когда настояла у себя их разместить. Но это и к лучшему! У старосты не сильно стребуешь свою долю, а все, чем ее одарят за гостеприимство, в народ пойдет, как откуп за долги.

Лоси неслись по улочке не пугаясь лая собак, не обращая внимания на суету во дворах. Да и где же это, люди добрые, смогли их приручить? Видать, издалека чужаки попали, потому что у соседей таких чудес не видели, да и о таком ни от кого не слыхали.

Каково же было удивление народа, когда навстречу всадникам из домика калечки выплыли две наряженные павы. В одной, по старенькому плату, узнали Бину, только непонятно откуда у нее обновы.

Молодцы, что приехали верхом на лосях, спрыгнули и бросились к белоликой девице, что поутру простоволосой разгуливала:

– Сестра Иррина, по добру ли? Здорова ли? Испугала нас.

Вроде не похожи, но есть в них что-то неуловимое - родственное. Оба высокие, плечистые, статные. Одеты одинаково. Стоят перед девкой, ручки ей жмут, в глаза заглядывают.

Светлые короткие волосы ветерок треплет, на крутые лбы пряди швыряет. На скуластых лицах улыбки. Дымчатые глаза под дугами русых густых бровей вроде сестру осматривают, а нет-нет, да на Бину поглядывают.

А чужачка, бесстыдница, при всем честном народе отодвинула платок и по очереди их обняла да в щеки расцеловала, приговаривая:

– Со мной все в порядке, мальчики. Ох, как я испугалась, - затем окинула собравшихся сердитым взором и нехотя поправила диковинную накидку.
– Позвольте вам представить нашу спасительницу - очаровательную целительницу. Бина, — обернулась она к спутнице, — это братья мои: Пард и Иссил.

Глава 19

Оба молодца поклонились ведьме в пояс, как благородной. А та не будь дурой, возьми, да и ответь им, словно право имеет. Словно не ходит по деревне сплетня...

Ну да ладно, знахарке перед чужаками отвечать...

А перед домом начиналось действо, да по всем правилам!

– А чья будет красавица?
– спросил юноша из повозки, пристально глядя на побледневшего старосту. А тот как воды в рот набрал. Сидит в таратайке, глаза отводит, словно его сватают. Заворчал люд, зашептал...

Но старостина жинка - баба бойкая, не растерялась:

– Так нашего роду-племени. Чьей же ей еще быть?

– И муж, детки имеются?
– опять начал пытать юнец. А одет-то еще наряднее тех парубков, что возле девиц стоят. У него и рядом с ним сидевшего богатыря рубахи со штанами, словно снег белые.

Только вот чудо! Мужик вроде старше всех будет, но молчит. Глазами по толпе водит, вроде недруга выискивает. Да откуда же у него здесь ворогам взяться, коли только приехал.

Вот и старосте бы промолчать, да после слов парня влез:

– Да кому она нужна?

Жинка его чуть не зашипела как кошка, да при чужих сдержалась, только взгляды косые кидает. А Пард с Иссилом, услышав эти слова, обрадовались, развеселились:

– Ну, раз вам не нужна, то себе возьмем!
– хохотнул один.

– Отец, хочешь себе такую умницу?
– обернулся на старшего мужика другой, а тот вдруг кивнул молчком.

А парнишка из повозки опять не растерялся:

– Ну, коли у вас есть товар, а у нас объявился купец...

Вся толпа от такого поворота растерялась. Должны были своих забрать да уехать, ну коли на бабу нацелились, то сговориться о ней... А они выкуп начали, решили увезти знахарку. Это даже не сговор, это уже невесту забирают.

И ведь сколько лет эта перестарка никому не нужна была, а тут на тебе...

Кто-то в толпе гоготнул от неожиданности, но тяжелый взгляд молчуна тут же заставил заткнуться всех весельчаков. Он словно предупреждал, чтобы не вздумали с ним тягаться за невесту. Да кто же полезет против такого молодца. У него вон в плечах косовая сажень*, да руки как налитые.

(*Расстояние от носка левой ноги до конца среднего пальца поднятой правой руки взрослого мужчины. Составляет почти два с половиной метра. Со временем - слово сократят и образуется фразеологизм: “косая сажень”)