Чтение онлайн

Я кивнула. Все что было, осталось там, в Германии. В том числе и Жан. Здесь другая реальность, другой мир, другие правила.

Мамочка, я так устала. Пойду спать, хорошо?

Любимая комната. Обои, которые я выбрала сама, длинные, в пол, золотистые шторы - однажды увидела похожие в журнале и просто влюбилась. Мама твердила, что они совсем не подходят к интерьеру моей комнаты, но мне было все равно. Старенький компик на простом письменном столе, папа обещал немного попозже подарить мне ноутбук. Кровать из бука с плюшевым покрывалом, большой мишка в ногах - один из первых папиных подарков. Все родное, знакомое с детства, привычное.

Завтра, все завтра.
– Сказала самой себе и завалилась спать. Веки сразу потяжелели, на то, чтобы встать и раздеться не осталось сил.

***

Я проснулась и никак не могла понять, который час - смещение часовых поясов плюс очень крепкий сон. Нашла телефон, каким то образом очутившийся под кроватью, посмотрела время - десять минут второго. Ночь. Улыбнулась, потянулась, вдохнула запах родного дома. Мне давно не было так хорошо! Тихо, спокойно, уютно, тепло. Но спать в повседневной одежде я все-таки не привыкла, поэтому включила ночник и полезла в чемодан искать пижаму. На глаза попался комплект, подаренный Женькой перед отъездом. Шелковые брючки с топом кремового цвета и шоколадно - золотистый халат. Мне на мгновение стало грустно, все-таки успела привыкнуть к непосредственной подруге. И, наверное поэтому, решила надеть именно его.

Захотелось пить. Осторожно ступая по паркету, чтобы никого не разбудить, пошла на кухню. Помню, что вечером мама убирала в холодильник целый кувшин клюквенного морса. Но мне не повезло. Я нечаянно, в темноте, наступила на новую Темину машинку. Раздался хруст и мой большой палец обожгло острой болью. До кухни пришлось прыгать на одной ноге, придерживаясь за стену. Заливать пол кровью не хотелось.

Это новый способ передвижения? Ни разу не слышал.

Я вздрогнула. Никак не ожидала обнаружить в кухне в час ночи отчима. Но все возрастающая боль в пальце заставила забыть о смущении.

Ага.

Его силуэт, напротив окна, четко вырисовывался на фоне ночного города, разбавленного тусклым светом фонарей. Он стоял скрестив руки и слегка наклонив голову набок, внимательно меня рассматривал.

Ира?

Да не переживай, на Темкину машинку наступила.

Отчим резко отстранился от подоконника и шагнул ко мне. Что-то внутри меня возликовало от стремительности и мощности его движения.

Давай посмотрим.

Он включил ночную подсветку и закрыл дверь на кухню, чтобы не будить Артема, чья комната была ближайшей. Я зажмурилась от неяркого света, глазам стало больно, будто бы в них насыпали песка. Когда проморгалась, папа сидел на полу у моих ног.

Где у зайки болит?
– Вспомнил он хорошо знакомую с детства присказку. Это разрядило обстановку, я улыбнулась.

Моя ступня оказалась в его большой, теплой, чуть шершавой ладони. Мне стало душно, кровь прилила к щекам, и они горели словно в огне. Каждая клеточка пела от его касаний, от мягкости прикосновения.

Плохо дело.

Не сразу удалось вникнуть в смысл его слов...

Что такое?

Папа серьезно так, даже немного угрожающе на меня посмотрел, и шепотом, будто страшную тайну, поведал:

Придется как минимум - ампутировать!

Он меня еще пугает, когда мне и так больно. Сама не заметила, как у меня в руках оказалось полотенце и я тихонько шлепнула его по плечу.

Думаю, что перекиси и пластыря будет достаточно!

Отчим улыбнулся, а я зависла, наблюдая за его мягкими и в то же время по-мужски жесткими губами.

Как знать...

Легко перекатившись, Николай поднялся на ноги и достал аптечку.

Будет немного больно.

Потерплю.

Ради его прикосновений, не обыденных, а вот таких как сейчас, я была готова хоть каждый день наступать на машинки брата. Я сконцентрировалась на его движениях, уверенных, размеренных, точных - видимо сказался опыт службы. Боли не было, вернее я ее просто не чувствовала, переключившись на того, кто сейчас занимал все мои мысли, будоражил чувства.

Вот и все.

Я боялась того момента, когда он поднимет голову и наши глаза встретятся. Полумрак кухни сыграл злую шутку, он отделил нас от остального мира, сузил нашу реальность до пятнадцати квадратных метров. Сейчас у меня не получится сдержать себя, спрятать все тайное и недопустимое на дно своей души. Приглушенный свет правильно расставит акценты и мои чувства будут открыты для него. Что тогда? Нет, я пока не готова. Моя голова упала, волосы скрыли лицо.

Я еще бинт наложу, утром снимешь. Чтобы пластырь не задирался, а то знаю как ты во сне вертишься.

Еще минута и... Его губы невесомо касаются кожи рядом с повязкой.

Зачем он так? Разряд, мощный, острый пронесся по моему телу, остановил дыхание, ударил вниз живота.

Чтобы быстрее заживало.

Да... Вот и ответ на мой вопрос. Я молчала, ответить было не в моих силах. Раскаленная спираль внутри раскручивалась, расплавляя меня как воск.

Ириска, я...

Отчим, наконец, поднял голову. Выражение его лица мгновенно изменилось - это отчетливо было видно сквозь пелену волос. Его глаза сузились, совсем немного, но я заметила. Ладони напряглись, сжимая мою ступню. Если бы я не была настолько наполнена его присутствием, то наверняка бы вскрикнула от боли.

Ириска...

Пальцы осторожно коснулись моей щеки, наметили линию скул, легли на подрободок.

Посмотри на меня!
– Жесткий приказ обернутый в мягкую обертку просьбы.
– Это неправильно.

Я кивнула, соглашаясь, скорее догадываясь о смысле слов, нежеле осознавая его. И в то же время, все что он сделает и скажет - будет правильным. На этом держится мой мир. У меня не нашлось слов, чтобы сказать об этом, поэтому осталось лишь выполнить то, о чем он просит.

Быстрое, яростное, подчиняющее своей воле, движение губ. Я раскрылась навстречу, ловя каждую кроху неожиданно произошедшего со мной чуда. Моя сущность, моя душа ликовала. Разум не мог пробиться сквозь бурлящий и до безумия сладкий хаос. Желание взорвалось фейерверком ярких брызг, окончательно проломив стену запретов и морали, хлынуло тугим потоком, подхватив нас обоих и неся с огромной скоростью вперед... Прямо в пропасть... Из горла вырвался стон, мои руки взлетели на его плечи, тело придвинулось близко настолько, насколько это вообще возможно. Как я буду без этого жить? Как дышать? Не смогу... Мои пальцы зарылись в его волосы, ноги обвились вокруг талии. Не хочу отпускать! Не хочу!...

Ириска, я же не железный!

Знаю, все знаю. Но это сильнее! Я раньше и представить не могла, что один лишь поцелуй может сотворить со мной подобное.

Снова его губы на моих губах, невозможное сумасшествие продолжилось. В каждое движение я вкладывала осколки своей души, даря любимому свое дыхание, выпивая его дыхание до дна. Прикосновения его языка обжигали, будили во мне голод. Спина выгибалась под сильными руками. От мысли, что нас разделяют лишь тонкая грань шелка и хлопка, прошибло сладкой болью.

Ира!

Отчим прекратил поцелуй и прижал мою голову к своей груди, а второй крепко обнял за талию, баюкая, словно ребенка. Сердце колотилось с бешеной скоростью, перед закрытыми глазами проплывали разноцветные кляксы. Не знаю, сколько мы так просидели. Он позволил мне поднять голову, когда я пришла в себя. Мне было совестно... Мне было жаль, что поцелуй закончился. Кажется, если бы это тянулось вечность - все равно было бы мало. Папа прятал глаза, видимо корил себя за произошедшее. Может быть я потеряла всякий стыд? Или забыла о том, что правильно или нет? Но жалеть о произошедшем я не смогу. Почему все так? За что? Мгновение ускользало, просачивалось как песок сквозь пальцы.