Ириска
Шрифт:
Мне было больно видеть отчима таким, погрузившимся в себя, отключившимся от мира. Нужно его вытащить из ада, в который он сейчас себя загоняет. С языка чуть не сорвалось привычное "папочка", но я сумела вовремя себя остановить. Кончиками пальцев принялась гладить его щеки, обрисовала контур губ, спустилась на шею. Я старалась передать ему всю нежность, всю любовь. Его боль была моей болью. Наконец, как и он несколько минут назад, положила пальцы на подбородок и легонько потянула вверх. Прося, умоляя вернутся ко мне. В родных глазах стояло отчаяние.
Спасибо!
Мне показалось, что он меня не услышал.
Спасибо за то, что ты есть!
– Добавить, что либо еще я не сумела. Просто стала целовать щеки, нос, лоб, скулы, подбородок.... Я закрыла глаза, из последних сил сдерживая слезы. То ли от радости, то ли от грусти. С каждым поцелуем любимый возвращался ко мне, становился прежним, теплым, нежным, родным.
– Ириска... Девочка моя!
На меня тоже посыпался град легких чувственных поцелуев.
Прости меня! Я не должен был этого делать! Я виноват, очень виноват!
Нет!
Я обхватила его лицо руками, не разрешая отвернуться.
Ты ни в чем не виноват! И я ни в чем не виновата! И мама тоже... Просто так случилось.
Когда же ты успела повзрослеть?
Ответить на этот вопрос не получилось. Помню себя веселой, беззаботной, взбалмошной... А потом он из любимого папочки превратился просто в любимого... И все изменилось.
Нам нельзя!
Конечно, я это понимала. Моя голова снова упала ему на грудь. Как много хотелось рассказать. О том, чего хочу, о том что со мной происходит, даже о том, чего еще сама не понимаю. Но я молчала. Каждое мое слово болью отзовется в сердце мужчины, которого я любила. Каждый виноватый взгляд, от того чему произойти не суждено, нанесет рваную рану мне.
Я не буду тебя просить забыть...
– Он замолчал, видимо не зная, как закончить фразу.
Я кивнула. Боль в ноге не ощущалась, слишком мелкой была неприятность на фоне всего недавно произошедшего.
Я и не забуду...
Мы одновременно глубоко вздохнули и прижались друг другу лбами. Несколько минут тишины, которая наполнена пониманием больше, чем любой разговор.
Доберешься до комнаты?
Доберусь.
Николай встал, взъерошил мне напоследок волосы и вышел.
А у меня внутри осталась тянущая бессмысленная пустота... Точно такая же как после его нерегулярных звонков, когда до безумия хотелось услышать его голос. Всего-то надо было набрать хорошо известный номер. Я часами гипнотизировала мобильный, так и не нажав кнопку вызова. Что он подумал обо мне тогда в аэропорту? Наверное именно поэтому я ни разу за все лето не позвонила первой, лишь с трепетом и радостью смотрела на заветные цифры входящего вызова. Наши разговоры, порой состоящие из пары фраз, а иногда тянувшиеся часами, стали наркотиком. Чем дольше тянулось ожидание, тем больше внутри меня разрасталась пустота. Но звонок, один единственный, и неизменное "Ириска"...
Преодолевая собственное нежелание, встала, допрыгала до холодильника, налила стакан морса. А потом, прихрамывая вдоль стенки, добралась до спальни, скинула халат, упала на кровать. Некстати вспомнился рассказ Сергея о том, что папа был изрядным "бабником". У него было много женщин, но мне почему-то казалось, что маме он никогда не изменял. Я лишь слегка коснулась той стороны, которая всегда была скрыта от меня. Вдруг стало грустно, ни один парень не сможет мне подарить того, что для меня сегодня сделал отчим. Все парни, мужчины будут заранее проигрывать, потому что никто не сможет быть для меня лучше! А при мысли о том, что могло бы произойти дальше, щеки залил горячий румянец. Но внутри меня уже зрело желание, узнать, понять, испытать. Реальность оказалась прекраснее самых ярких фантазий. Этот поцелуй - совсем иной. Глупо было бы сравнивать с тем, что было раньше между мной и Костей, или с поцелуями с Жаном. Теперь я почувствовала, как это может быть по-настоящему... Но испытать нам этого не суждено.
Когда на улице начало светать, я закуталась в теплое одеяло, чтобы тонкий шелк больше не раздражал чувствительную кожу и провалилась в глубокий сон. Второй раз за сутки.