Чтение онлайн

Каково было политическое значение столь бедственной ситуации? Лишения, как отмечалось, не сплотили рабочий класс, напротив, привели к еще более жесткой политике. Перед лицом возможной массовой безработицы рабочих-протестантов правительство Крейга лишь подчеркивало важность разделения, чтобы бедные протестанты почувствовали: даже в своей бедности они превосходят бедных католиков, которых прозвали «тайд» («ирлашками», от имени Taidgh), или «левоногими» (старинная насмешка оранжистов, предполагающая, что католики, копая землю, упираются в лопату левой ногой).

Лорд Крейгавон (с 1927 года Крейг) сделал в Стормонте классическое заявление юниониста. В 1934 году его избрали великим магистром ложи оранжистов, и Крейг сказал членам парламента:

Заявление, сделанное перед третью католического меньшинства, было недвусмысленно: католицизм означал «исключение». Еще яснее выразился сэр Бэзил Брук (позднее лорд Брукборо), бывший премьер-министром Северной Ирландии в 1943-1963 годах. Он похвастался, что не принял на работу ни одного католика — экстремистская позиция, которая тем не менее подтверждала общее убеждение юнионистов в том, что католики нелояльны государству Северной Ирландии.

Однако в это время случались и положительные подвижки. К примеру, в 1930-х годах Стормонт значительно увеличил электрификацию сельской местности, появились признаки улучшения материального положения населения (даже если главным образом это был протестантский средний класс). За период между двумя мировыми войнами в четыре раза выросло количество владельцев автомобилей, с открытием в Белфасте в 1924 году местной станции Би-би-си людям со скромными доходами стали доступны кино и радио. Впрочем, провинция всегда отличалась приверженностью к расколу. Худшим проявлением этого стал 1935 год, когда в мятежах в Белфасте погибли одиннадцать человек и сотни семей, в основном католиков, были изгнаны из своих домов.

Вторая мировая война предоставила юнионистам возможность доказать свою лояльность британской короне, и Северная Ирландия сделалась важным плацдармом охраны британской Атлантики. Значительную роль во время войны сыграли авиация, судостроительная промышленность и сельское хозяйство.

Но даже тогда ненадежный статус Северной Ирландии подчеркнуло высказывание сэра Бэзила Брука, сделанное в британском фильме: «Как вы знаете, мы — часть Соединенного королевства». Как заметил один историк, британцам якобы требовалось напоминать об этом факте! Обычно Британия уделяла мало внимания делам Северной Ирландии. Стэнли Болдуин (британский премьер-министр в 1935-1937 годы) в связи с кровопролитием 1935 года отреагировал на протесты католиков: заявил, что с этим нужно разбираться правительству Северной Ирландии. Католики, возможно, почувствовали, что в обязательства по обороне, возложенные на Вестминстер актом от 1920 года, следовало бы включить их защиту от толп оранжистов.

Северная Ирландия пострадала за свою лояльность британской короне: немецкие бомбардировщики четырежды подвергали ее массированным атакам. В 1941 году в результате одного налета в Белфасте погибли 700 человек, и 100 000 остались без крыши над головой. Однако, учитывая опыт 1917 года, британское правительство, по словам Имона Феникса, «благоразумно решило не объявлять воинскую повинность в Шести графствах». Тем не менее британский имидж лояльной, четко, по-военному организованной Северной Ирландии способствовал укреплению юнионизма, что стало особенно заметно на фоне нейтралитета, объявленного Свободным государством де Валера. Крейг и его соратники любили хвастаться, что они «люди короля», но их патрицианская отстраненность от простых граждан Ольстера отлично иллюстрируется бесконечными дискуссиями по поводу спасения статуи Карсона, в то время как Белфаст подвергался бомбардировкам.

После войны в Шести графствах произошло нечто вроде социальной революции. Радикальное законодательство лейбористского правительства, возглавляемого Аттли, из Британии распространилось и на Северную Ирландию. Теперь и здесь появилось бесплатное здравоохранение, бесплатное среднее образование, гранты на обучение в университете и пособия неимущим, как и в Соединенном королевстве.

Но политический застой продолжился: юнионистское правительство наотрез отказалось от принципа «один человек — один голос», как в Стормонте, так и в местных органах власти. В 1949 году националисты надеялись, что лейбористы, в отличие от консервативной партии, проявят больше сочувствия к решению Свободного государства не становиться участником Общего рынка. Ответ правительства Аттли был таким:

Ни один юнионистский лидер не мог бы пожелать большего.

Прогресс экономики Северной Ирландии с 1945 по 1968 год во многих отношениях был впечатляющим. Модернизация сельского хозяйства позволила стремительно увеличить экспорт скота и зерна на остальные территории Соединенного королевства. Правительство щедро субсидировало развитие промышленности в провинции. Тем не менее безработица на протяжении всего послевоенного периода оставалась на тревожно высоком уровне (не менее 6 процентов), причем более всего страдало католическое меньшинство, что усугубляло сектантские настроения. Безработица по большей части не была виной юнионистского правительства. Ее порождали такие факторы, как малый размер отечественного рынка, однако отдельные провокационные политические решения казались в глазах католиков частью сознательной стратегии. Среди таких примеров — строительство нового города Крейгавон. В самом названии звучал намек на раздел, и это в местности, удаленной от депрессивных католических территорий, к западу от реки Банн. Еще одно решение — построить второй университет не в большом католическом Лондондерри, а в маленьком протестантском городе Колрейн.

В других областях достижения юнионистского правительства при щедрой помощи Соединенного королевства (достигавшей к 1960-м годам 45 миллионов фунтов стерлингов в год) были обесценены многолетним ожиданием результатов. Яркий пример — строительство: хотя к 1968 году было построено 100 000 отличных домов, произошло это слишком поздно.

В 1956 году стало особенно заметно, какого социального и экономического прогресса достигла страна: в это время ИРА начала новую кампанию на севере с утопической целью — покончить с разделом территории. Война продолжалась шесть лет, за это время были убиты девятнадцать военнослужащих ИРА и КОП, а государству причинен ущерб на сумму в миллион фунтов. В 1962 году ИРА вынуждена была признать, что кампания провалилась в большей степени потому, что ее не поддержало католическое меньшинство. По этой причине старая тактика «летучей колонны», столь успешно зарекомендовавшая себя во время войны за независимость, оказалась неэффективной.

Возможно, был шанс для примирения. После того как католики в большинстве своем остались лояльны британской короне, один политик-юнионист, абсолютно преданный короне, предложил премьер-министру лорду Брукборо поощрить католиков. Ответ был решительно негативным. Тем временем остальная часть Соединенного королевства жила в блаженном неведении относительно реальной природы проблем Северной Ирландии. Это было подтверждено наглядно: когда Брукборо давал телевизионное интервью известному комментатору Би-би-си Ричарду Димблби, тот спросил его, тщательно выговаривая последнее слово: «Что же такое И-Р-А?» Стреляный воробей Брукборо не упустил такой возможности: несмотря на известные всем свидетельства «войны за передел границ», повторил старую юнионистскую утку о нелояльности всех католиков.

Современные ирландские историки ожесточенно спорят, была ли неизбежной фаза республиканских мятежей, начавшихся на севере в 1969 году. На первый взгляд кажется, что да, судя по продолжавшейся дискриминации католиков в образовании, жилищном строительстве и в местном управлении. Возьмем только один пример: в графстве Ферманах в марте 1969 года в местном правительстве против 338 протестантов было тридцать два католика. Ситуацию в Ольстере периода 1968-1969 годов отличали особенности, которые и привели к кризису. Одна юнионистская организация, лидером которой стал Теренс О'Нейл, совершала примирительные жесты по отношению к католическому меньшинству. В числе таких жестов были визиты О'Нейла в католические школы, о чем ранее в юнионистских кругах никто не слышал. В январе 1965 года О'Нейл встретился с тогдашним премьер-министром Шоном Лемассом.