Чтение онлайн

Теренс О'Нейл

На самом деле такие жесты ничем не угрожали доминирующей позиции протестантов и юнионистов. И все же поведение О'Нейла вызвало опасную экстремистскую реакцию протестантов, возглавляемых Иэном Кайлом Пэйсли (род. 1926), пресвитерианским священником, порвавшим с собственной церковью и донимавшим О'Нейла на публичных собраниях уколами насчет его «стремления к Риму». Дикое преувеличение по отношению к такому человеку, как О'Нейл! Он объяснял, что его скромная стратегия заключается в желании убедить католиков «жить более или менее как протестанты, например не рожать по восемнадцать детей».

К несчастью, именно эта закоснелая форма юнионизма (Пэйсли в 1972 году создал Демократическую юнионистскую партию) совпала со все еще продолжавшей свое существование и не менее закоснелой утопической формой республиканства. Здесь также имелась умеренная альтернатива — основанное в 1968 году студентами-католиками, вдохновленными движением за гражданские права чернокожих в США, народно-демократическое движение. Студенты требовали у Стормонта тех же уступок. Согласно юнионистской легенде, народная демократия с самого начала была прикрытием для ИРА, однако это обвинение не находит подтверждения. Что не вызывает сомнений, так то, что юнионистов встревожили уличные манифестации католиков, и они среагировали на них слишком нервно: вывели против демонстрантов отряды «В Specials». Особенно неприятный эпизод случился в начале 1969 года: полиция бездействовала, в то время как толпа приверженцев Пэйсли забрасывала камнями демонстрацию, требовавшую предоставления гражданских прав. Произошло это в семи милях от Лондондерри.

Иэн Пэйсли

Ситуация накалилась, когда отрядам «В Specials» разрешили терроризировать католические районы Белфаста. Они спровоцировали такие гражданские беспорядки, что в августе 1969 года в Северную Ирландию были направлены британские войска. Казалось бы, сложилась благоприятная ситуация для ИРА, но эта организация так ослабла, что в Белфасте ее приверженцев осмеивали и расшифровывали аббревиатуру IRA как «I Ran Away» («Я сбежала»).

Эта слабость отчасти явилась результатом изменения во взглядах на роль ИРА. После войны за передел границ новый, более дальновидный командующий ИРА Катал Гулдинг старался не использовать силу по отношению к воинственно настроенному политическому левому крылу. Идеи Гулдинга были плохо восприняты традиционно мыслящими членами ИРА: они обвинили Гулдинга в марксизме и в 1970 году вышли из организации. Раскольники назвали себя «Временной ИРА» в честь дублинского Временного правительства 1916 года и объявили о намерении устроить на севере военную кампанию против сил британской короны. Ядро ИРА стало называться официальной ИРА; они не участвовали в насилии 1972 года в отличие от воинственно настроенной Временной ИРА (ВИРА).

Даже тогда «временщикам» не сразу удалось получить поддержку в католических гетто. То, что они добились этого, по крайней мере частично, произошло из-за ошибочной тактики британской армии, которую католики поначалу приняли тепло: они смотрели на нее как на защитника от карательных отрядов «В Specials». Итогом стала злосчастное объединение бесправных городских католиков Северной Ирландии и ВИРА, и с этого момента началось жестокое насилие со стороны «временщиков», на что последовали ответные меры верноподданных военизированных групп. Насилие и контратаки растянулись на двадцать лет.

Ирландское свободное государство родилось в результате гражданского конфликта 1922-1923 годов, и горечь противостояния отравляла первые годы жизни новой страны. Эта горечь частично была вызвана потерями, понесенными обеими сторонами во время гражданской войны, но также и тем, что де Валера и его сторонники отказались создавать новую политическую структуру. У нового правительства не осталось по-настоящему эффективной политической оппозиции, а это — нездоровая ситуация для новорожденной парламентской демократии. Фактически на выборах 1923 года республиканцы завоевали сорок четыре места в парламенте, однако отказались их принять.

Лидером Свободного государства был Уильям Томас Косгрейв (1880-1965), официальный титул — президент нижней палаты парламента. На этом посту он оставался почти десять лет. Однако самым влиятельным лицом в первые несколько лет был Кевин О'Хштинс (1892-1927), ученик Майкла Коллинза. В трудной ситуации он говорил: «Я всегда пытаюсь делать то, что сделал бы на моем месте Большой Человек».

О'Хиггинс был министром внутренних дел и вице-президентом нижней палаты парламента. Человек он был способный, решительный и, когда нужно, безжалостный. Во время гражданской войны он санкционировал казнь члена ИРА Рори О'Коннора, хотя тот был шафером на его свадьбе. Некоторые называли О'Хиггинса «ирландским Муссолини» за умение работать и принимать жесткие решения. О'Хиггинс твердо верил в парламентскую демократию и при этом не щадил к своих оппонентов. Именно О'Хиггинс взял на себя ответственность за меры против тех элементов ИРА, что продолжали сопротивляться новой правительственной партии, называвшейся «Куманн на нГаэдхил» («Общество ирландцев»). Два закона об общественной безопасности, принятые в 1923-1924 годах, позволили правительству Свободного государства применять к «раскольникам» ИРА драконовские меры, телесные наказания и интернирование, даже де Валера был посажен в тюрьму. Все эти меры, впрочем, оказались неэффективными, ибо «Дев» (де Валера) критиковал правительство Косгрейва, как и прежде.

Авторитет правительства пострадал и от фиаско комиссии по пересмотру электоральных границ. Утечка информации привела к отставке ирландского представителя в комиссии. Республиканцы восприняли это как проявление коррупции.

Вслед за успехом на «Куманн на нГаэдхил» обрушился сокрушительный удар. В июле 1927 года Кевин О'Хиггинс отправился из своего дублинского дома на мессу в соседнюю церковь. По дороге его встретили трое убийц (их так и не нашли). Они ранили его, а когда О'Хиггинс попытался бежать, догнали, повалили на землю и выпустили несколько пуль в распростертое тело. Администрация Косгрейва потеряла свою главную фигуру, человека чуть старше Коллинза. Историки могут только гадать, как повернулись бы события, если бы О'Хиггинс остался жив. Ф. Ч. Лайонс, по крайней мере, не сомневался в способностях О'Хиггинса, считал его человеком «такого калибра, который смог бы сыграть ведущую роль в стране на каком угодно посту».

В попытке привлечь де Валера и его вновь образованную партию «Фианна Файл» («Солдаты судьбы») в парламент, правительство Косгрейва издало закон, обязывавший каждого кандидата на выборах поклясться, что в случае избрания он или она займет место в парламенте. Де Валера столкнулся с проблемой: ведь в случае избрания от него потребуется принести клятву верности королю Георгу V. Он прибег к трюку — отодвинул Библию в сторону и просто поставил свое имя в книге, как полагалось всем членам нижней палаты. Честь не была посрамлена, и де Валера со своими сторонниками вошел в парламент. Ф. Ч. Лайонс называл де Валера (вспоминая его спор с Ллойд Джорджем о «свободном государстве» и о «республике») «конституционным Гудини своего поколения», но другой историк резонно спрашивал, почему к конституционной уловке, совершенной в 1926 году, нельзя было прибегнуть в 1922-м? Во всяком случае оппозиционное бойкотирование парламента прекратилось, и Свободное государство вступило в эру «нормального» парламентаризма.

Между католической церковью и «Куманн на нГаэдхил» сразу образовалась тесная связь. Церковь ясно заявила о своей политической позиции, осудив в 1922 году ИРА, выступившую против договора. Вплоть до 1930-х годов она враждебно относилась к де Валера и его «Фианна Файл». В отличие от государства Северная Ирландия, правительство Косгрейва не было настроено на раскол, протестантскому меньшинству Свободного государства (составлявшему менее десятой части населения) позволялось играть существенную роль в делах страны. В конституции не содержалось запрета католицизма, и вторая палата, сенат (Seanad Eireanri), отстаивала интересы меньшинства.