Чтение онлайн

Иерусалим пал осенью 37 года до н. э. Храм и верхний город взяли штурмом, и началась резня. Не щадили ни женщин, ни детей, победители убивали, насиловали и грабили, выплескивая свою ярость за долгую осаду на всякого, кто попадался им на глаза. При штурме несколько фрагментов Храма были сожжены, а дворы залиты кровью. Самое страшное могло случиться, если бы опьяненные победой и кровью чужеземцы вошли в Храм и осквернили его. Этого Ирод не мог допустить — не только потому, что сам относился к Храму как к святыне, но и потому, что этого евреи ему бы никогда не простили. Ирод попытался остановить грабеж, ему удалось ввести собственные войска на территорию Храма. Он бросился к командующему римскими войсками Соссию и крикнул, что если разгул римских воинов сейчас же не прекратится, то ему, Ироду, придется царствовать в пустыне. Соссий возразил, что воины нуждаются в компенсации за свою работу, и тогда Ирод раздал им деньги из своих средств. Это спасло Храм от разорения. Антигона казнили по велению Антония. Затем все, кто оказали поддержку Ироду, были щедро вознаграждены. Ирод сделал Антонию богатый подарок, на который переплавили столовое царское золото.

В бою под Иерихоном погиб и еще один брат Ирода, Иосиф. Он пренебрег указанием Ирода и, как пишет Иосиф Флавий, «вышел собирать урожай в середине лета»: римский союзник Ирода, Махера, был ненадежен, а набранные римлянами в Сирии новые воины — неопытны. Иосиф двинулся к Иерихону. В горах и непроходимых местах его настиг неприятель. После ожесточенного сопротивления Иосиф пал в этой битве, и вместе с ним погиб весь римский корпус, который состоял из новичков, недавно набранных в Сирии, к ним не было приставлено никого из римлян, из так называемых ветеранов, которые могли бы поддержать неопытных воинов. Антигон изуродовал труп Иосифа. Благодаря усилиям Ирода, армию Антигона оттеснили в сторону Иерусалима, вскоре там произошла битва в том месте, где теперь проходит дорога Иерусалим — Наблус. Ирод одержал победу, но, если верить историческим хроникам, чудом избежал смерти. Ирод после боя в сопровождении одного слуги отправился в баню, где прятались неприятельские воины. Они в замешательстве разбежались, не тронув безоружного царя. Хотя возможно, что это только один из тех мифов, которыми уже начинала обрастать неординарная фигура Ирода.

В состав Римской империи входили провинции, затем появились так называемые княжества-клиенты, которыми правили проримски настроенные князья. Для римского чиновника цари-клиенты оставались варварами, в лучшем случае — римскими гражданами не слишком высокого ранга. Лишь относительно самостоятельные, они обязаны были собирать подать для Рима и поддерживать безопасность на границах. Первым таким монархом-клиентом и стал Ирод: он укрепил веру Антония в свои возможности, преодолел тяжелейший кризис и добился власти. Сильное Иудейское государство было необходимо как римской Сирии, так и всей империи. Задача сделать страну сильной и сохранить верноподданство отводилась Ироду, и он оправдал надежды, несмотря на огромные трудности. Но со временем попавший под каблук Клеопатры Антоний лишил его своего прежнего расположения.

Ирод начал расправу с недругами в Иудее с того, что припомнил свои неприятности государственному совету. Насколько с точки зрения еврейской морали оправданна месть? Конечной целью политики Ирода-царя была не только личная власть, но и сохранение народа, которым он правил, а на национальном уровне месть не только разрешена, но иногда даже необходима, поскольку для народа это единственный способ сохранить свое существование, — возможно, так оправдывал Ирод свой поступок перед иудеями. Большинство членов совета остались верны Антигону, и нельзя было рассчитывать на то, что они изменят своим принципам. 45 членов совета, в том числе видные представители знатных фамилий, были арестованы и казнены, а их собственность конфискована в пользу победителя. Пощадили только смиренных мудрецов Гиллеля и Шаммая. На место казненных Ирод ставил тех, кого считал нужным, ни с кем не советуясь, даже председателя назначал сам царь. Совету оставили только функции юридического толкования законов веры. Священные одежды теперь должны были находиться в личном ведении Ирода. Считалось, что в эти одежды облачил Аарона сам Господь, они были так высоко почитаемы, что царь опасался передавать их в другие руки. Отныне эти одеяния, хранившиеся у самого Ирода, выдавались первосвященнику для ритуальных целей четырежды в год: на празднование Песаха, Шавуота, Суккота и Йом-Кипура. Одеяния хранились в построенном Иродом для себя дворце-крепости Антонии, который заменил находившийся в верхнем городе старый хасмонейский дворец. Дворец воздвигли в стороне от Храма, чтобы Ирод мог избежать обвинений в том, что живет на территории Храма, поскольку это не дозволялось не имеющим духовного звания земным правителям. Антония была связана со святым местом подземными переходами и двумя лестничными маршами. Так что, благодаря расположению дворца, из него легко было подавить беспорядки на территории Храма, а сам дворец убедительно символизировал господство светской власти над средоточием веры. Первенство духовной власти над мирской называется теократией, но при Ироде духовная власть утратила свое влияние, должность первосвященника перестала быть наследственной и пожизненной. Еврейские законы утратили незыблемость. Мораль была приспособлена Иродом к интересам политики, Ирод стал единовластным тираном в стране.

В Риме был обычай: императору говорили хвалебные речи, в которых возвеличивали его до божества. Историк Иван Ильин утверждает, что в действительности это была не лесть, а проповедь, как бы указание монарху на то, каким он должен и призван быть, — и император всегда слушал эти речи стоя. Замечательно, продолжает историк, что, если царь начинал воображать, что он и в самом деле Бог, а подданные или тупо верили в это, или льстиво уверяли его в этом, начиналось вырождение монархического правосознания, вырождение монархии. Подданные не могут доверять царю, у которого началось разложение личности и государственной воли. Философ Александр фон Бреннер писал, что власть стремится «себя перерасти» и тоскует по теократии. Философ имел в виду, что у многих народов правитель считался «наместником Бога на земле», да и сами императоры объявляли себя богами. Но еврейские цари никогда не осмеливались приписывать себе божественные свойства.

К тому времени, когда Ирод пришел к власти, Иерусалим стал духовной столицей и историческим символом еврейского народа, сюда стекались паломники, искавшие мудрости. Иерусалимские стены давали чувство безопасности его жителям. Здесь было сосредоточено большинство духовных академий, жили выдающиеся представители дома мудреца Гиллеля. С духовными лидерами народа Ироду приходилось считаться.

Среди религиозной аристократии происходили непримиримые распри. Саддукеев и фарисеев правильнее было бы назвать правовыми школами в рамках общего учения. Саддукеи настаивали на твердом соблюдении традиций, фарисеи считались с изменениями в мире. Но и те и другие презирали простолюдинов, от евреев диаспоры они ждали только денег на содержание Храма, а до их судьбы и тем и другим никакого дела не было.

Движение фарисеев возникло как партия, выступавшая против осуществлявшегося Хасмонеями слияния царской власти с властью первосвященника. Они считали, что Господь на горе Синай передал Моисею не только писаный Закон Торы, но и Закон неписаный, известный как «предания старины», или «предания старцев», — Устную Тору. Закон этот исходил из божественных уст и должен храниться и передаваться будущим поколениям. Они хотели превратить религию в источник радости. Наиболее видные фарисеи Гиллель и Шаммай призывали смириться с тем, что уже произошло: любите труд, сторонитесь начальства и не имейте дел с правящей властью — по таким принципам советовали жить фарисейские мудрецы. Ирод — наказание, ниспосланное небом, Божья кара, которую надо терпеть. Такая кара ожидалась и раньше. Иными словами, фарисеи, призывая устраниться от общественной жизни, пропагандировали устранение от выбора вообще. Во всяком случае, Ирода устраивали эти рассуждения.

Было еще одно направление — ессеи, к которым Ирод благоволил. Ессеи обитали в пустыне и верили в полный детерминизм и предопределенность, отрицая свободу выбора. Они ожидали конца света и вели аскетический образ жизни. У них был неизменный обычай воздерживаться от неповиновения политической власти, потому что любая власть — от Бога.

Впрочем, само существование ессеев сегодня ставится под сомнение. Например, израильский историк Рахель Элиор в качестве аргументов приводит следующее: древний историк Филон говорит о вымышленном сообществе, потому что он не упоминает ни одного имени или исторического свидетельства, а Плиний к этому вымыслу добавил немного конкретики — братство ессеев обитает на берегу Мертвого моря. Флавий подхватил этот вымысел и рассказал о ессеях как о реально существующей секте. В иврите нет слова «ессеи», о них нет упоминаний в древней ивритской и арамейской литературе, тогда как в секте должно было бы быть к тому времени несколько тысяч человек. Вокруг ессеев при Ироде существовало много явных вымыслов. Американский ученый Голб высказывает мнение, что свитки Мертвого моря не имели отношения к ессеям, а были вывезены из библиотеки Иерусалимского Храма и спрятаны. Действительно, в свитках встречаются тексты, отражающие различные течения и подходы в иудаизме, это литература не одной секты, а иудаизма времен Второго Храма в целом. Однако рукописи все-таки содержат некое внутреннее единство. Предполагается также, что Кумран был не монастырем, а крепостью, поместьем или местом ночлега прислуги из Хасмонейского дворца в Иерихоне.

Пострадала от Ирода секта саддукеев, в которую входили влиятельные священники, контролировавшие Храм. Считая себя единственными законными толкователями Священного Писания, они верили, что храмовые обряды важнее любой ученой казуистики вокруг Закона, но их учение было сухо и рационально. Они были ярыми националистами и не допускали мысли, чтобы иноземец стал царем иудейской нации. Их влияние покоилось исключительно на наследственной власти духовной аристократии, которую Ирод и подрубил. Саддукеи издавна ненавидели отца Ирода Антипатра, но не за его доброе отношение к гоям, а как идумея, посягавшего на какое-то влияние. Точно так же они относились и к его сыну.

Новшества Ирода ввели иудеев в замешательство. Они еще надеялись, что первосвященник будет назначен из рода Хасмонеев. Гиркан был отпущен из парфянского плена и вернулся на родину по приглашению Ирода. Старик был не опасен: с изуродованными ушами он не мог претендовать на пост первосвященника. Наиболее вероятным претендентом на эту должность был брат жены Ирода Аристобул III, внук Гиркана. Ему было всего 16 лет. Религиозные авторитеты придерживались мнения, что священнослужитель не может отправлять службу до достижения 20 лет. У Ирода была своя кандидатура из рода Садока, идущего прямо от Аарона.

Ирод не собирался рассматривать всерьез кандидатуру брата своей жены. У его тещи Александры II это вызывало возмущение. Она всю жизнь помыкала покладистым Гирканом, а тут, что называется, нашла коса на камень. Не слишком понимая, с кем тягается, она пошла на противостояние с Иродом. Для нее невинный, ни в чем не разбирающийся сын служил лишь средством для удовлетворения амбиций. Мальчик доверял матери и не подозревал, что она вступила в игру, где ставка — его жизнь. Александра была в дружбе с Клеопатрой и обратилась к ней за поддержкой, уговаривая надавить на патрона Ирода — Антония. Чтобы как-то успокоить страсти, Антоний послал своего дипломата к Ироду, они обсудили ситуацию, Ирод все взвесил и понял, что придется уступить пост первосвященника Аристобулу.